Переводчикам удалось установить, что Мансуров вел переписку с такими религиозными деятелями, как муфтий ОМДС Габдулвахид Сулейманов, имам первой мечети Семипалатинска Ахмад Ишан б. Мухаммад[262], ахун города Петропавловска Сираджэтдин Сейфуллин, имам города Кокчетава Мифтахэтдин Хабибуллин[263], ишан Майлыбай и др. В некоторых письмах фигурировали имена влиятельных казахских чингизидов, занимавших важные должности в системе колониального управления. Это старший султан Кокчетавского округа Абулхаир Габбасов, волостной управитель Пиралы Габбасов, старший султан Акмолинского округа Арслан Худаймендин, султан А. Аблаев и др.[264] Кроме этого, в корреспонденции упоминались люди, которые были неизвестны чиновникам (жители среднеазиатских государств, некоторые казахи, купцы и т. д.). О чем же эта переписка? Получить полную и исчерпывающую информацию на этот счет властям не удалось. Оказалось, что бо́льшая часть писем была «наполнена арабскими цитатами». Габбасов-Шахмаев, на которого была возложена основная переводческая работа, вынужден был признать, что эта задача ему не по плечу[265]. В итоге складывалась фрагментарная и разрозненная картина происходящего: на основе перевода отдельных татарских фраз и фрагментов переводчики смогли в общих чертах сформировать представление о том, чем занимался Мансуров, и рассказать о географии его передвижений. Стало понятно, что этот человек часто бывал в Бухаре, Ташкенте, Петропавловске, Семипалатинске. Имел какие-то контакты с жителями Каркаралинска, Акмолинска, Кокчетава. Посещал Мекку, Медину и Иерусалим. Кроме этого, совершая хадж, он останавливался в Ирбите, Казани, Касимове и Одессе. При этом бо́льшая часть информации, которую удалось перевести, не представляла для властей особого интереса. В одних письмах Мансуров выступал посредником, которому мусульмане доверяли свои посылки, письма, денежные передачи[266], – обычная практика, суть которой была понятна и российским колониальным чиновникам[267]. Другая информация содержала исключительно финансовые поручительства и свидетельства[268].
К большому сожалению колониальной администрации, переводчики не справились со своей основной задачей. Они не смогли качественно обработать имевшуюся в их руках информацию: сопоставить разные источники, контекстуализировать деятельность персоналий, упомянутых в переписке, устранить пробелы и противоречия. Пожалуй, единственным практическим итогом такого рода экспертизы была попытка установить развитие отношений между ахуном Петропавловска Сираджэтдином Сейфуллиным и Мансуровым. Благодаря этому вокруг ахуна, который уже находился под следствием, сплеталась новая сеть подозрений. Бумаги, изъятые у Мансурова, показывали, что ишан не только оставлял под присмотром Сейфуллина свой дом в Петропавловске во время своих разъездов, но и давал тому специальную литературу – книгу «
