С еще большей проблемой колониальная администрация столкнулась, пытаясь понять смысл второй татуировки, сделанной на левой руке Мансурова. Загадку представляли не только отдельные таинственные символы, но и само изображение в целом. Ивашкевич, например, увидел на руке Мансурова цветок, под которым был нанесен знак в виде звезды, имеющей четырехугольную форму[236]. Когда дело было доверено более опытному специалисту в такого рода случаях – татарскому переводчику Габбасову-Шахмаеву, появилась несколько иная версия. Оказалось, что это не цветок, а дерево, ствол которого обвивает змея. Значение этой татуировки было пояснено коротким комментарием:
По нашему закону, всякое изображение какого-либо животного, особливо змеи, нетерпимо не только в магометанских храмах, но и в частных домах, а, следовательно, древо это есть ничто иное, как изображение фантазии, несмотря на имеющийся на вершине древа полумесяц, означающий эмблему нашей религии[237].
Объяснение, сделанное татарским переводчиком, по форме было правильным, так как в исламе существует запрет на изображение живых существ, потому что человек, рисующий живое, пытается стать творцом подобным Аллаху[238]. Однако по существу это пояснение было поверхностным: оно не учитывало сложность и многоукладность мусульманской культуры, адаптировавшей древние традиции разных народов и создавшей удивительный декор, сочетающий исламский узор с изображениями животных, растений и даже человека[239]. Так или иначе, но чиновников интересовало не мнение исламских богословов о недопустимости изображения живых существ, а смысл татуировки – но работа в этом направлении так и не была проделана. Между тем копия татуировки, хранившаяся у чиновников, могла бы иметь совершенно иное толкование, если бы она попала, например, в руки опытного востоковеда. Так как этого не произошло, попытаемся самостоятельно прояснить некоторые детали рисунка, заинтриговавшего российскую колониальную администрацию. Прежде всего заметим, что на левой руке Мансурова действительно было изображено дерево, обвитое змеей. Однако у основания этого дерева была расположена не четырехугольная звезда, как полагал Ивашкевич, а шестиугольная (или картуш). Интерпретация этих символов не представляет большой проблемы. Обращаясь к особенностям исламского бестиария, мы обнаруживаем, что змея является достаточно частым персонажем в фольклоре, литературе и искусстве. Как правило, она изображается в образе спутника-защитника путешественника или паломника. Кроме того, эта рептилия часто выступает в качестве слуги дервиша/суфия[240]. Змея, обвившаяся вокруг дерева, представляет, конечно, более сложный и комплексный символ, хотя бы потому, что подобного рода изображения встречаются в разных культурах[241]. Не углубляясь в эти особенности, мы хотим обратить внимание читателя на более специфический момент, присущий суфизму. В исламском мистицизме дерево может уподобляться человеку. С этой точки зрения, пока вокруг тела такого человека (например, дервиша) обвивается змея, он проникается высшей духовной силой[242].
Изображение на левой руке Мансурова. ГИАОО. Ф. 3. Оп. 3. Д. 3644. Л. 147
Смысл другого символа – шестиконечной звезды, – который, конечно, не имел никакого отношения к запретам на изображения живых существ, не получил объяснения, хотя разобраться в этом, пожалуй, не составляло большого труда – но здесь сыграло роль невежество чиновников. Они даже не попытались сравнить этот материал с тем, который уже имели благодаря опыту военных кампаний против имама Шамиля на Кавказе. Примечательно, что на печатях Шамиля, изготовленных в 1845–1850 годах, встречается изображение шестиконечной звезды[243]. Популярность этого символа объясняется тем, что он представляет собой своеобразный оберег от зла и нечистой силы[244]. Как видим, все эти нюансы, которые при определенных усилиях могли бы получить более или менее исчерпывающее объяснение, ускользнули от внимания имперских чиновников. С легкой руки Габбасова-Шахмаева загадочность и мистический характер знаков, изображенных на руках Мансурова (в особенности на его левой руке), продолжали быть инструментом для производства разных фантазий и домыслов.
