– Знаю, – вздохнула Шейла. – Понимаю, что я, наверное, не очень внятно объяснила. Просто мне… Нужно немного времени.
Возникла пауза, пока брат обдумывал сказанное ею или, зная Силю, просчитывал наиболее выгодную линию атаки.
– Я могу тебя понять. Случившееся травмировало всех нас. И конечно, тебе хочется побыть одной, чтобы… подумать. Вполне естественно. Но ты могла бы делать это и дома у папы. Дом большой, а мы все уважаем твою потребность в уединении.
Да… Было смешно и грустно одновременно, потому что он и правда верил в то, что говорил. Но семейство никогда в жизни не уважало её стремление к уединению. Не больше чем она сама, когда считала, что они нуждаются в помощи. Главное, что они по-настоящему о ней тревожились.
– Я… – Шейла откашлялась. – Я поступаю так не для того… чтобы обидеть кого-то.
– Люк так хотел встретиться со своей тётей Шейлой…
– Ребёнку нет и года, – прошипела Шейла. – Он не отличит меня от Ады.
– Ему девятнадцать месяцев, и конечно, он тебя помнит. Я абсолютно уверен, что помнит. А что насчёт меня? И Шери? А как же папа?
– В общем, так, – сказала Шейла. – Оставьте меня в покое на три дня, и я прилечу сразу после Рождества. И проведу остаток недели с папой, так мы сможем все вместе встретить Новый год.
– Э… – неуверенно промычал Силя.
И с какой стати, спрашивается, в тридцать четыре года она должна отчитываться перед семьёй, почему ей вдруг захотелось побыть одной? Это лишний раз доказывает, что титул “любимица семьи” невозможно перерасти.
– Полагаю, у нас нет выбора. В госпитале тебе дали инструкции по уходу за раной? У тебя есть все нужные лекарства? Ты принимаешь антибиотики?
– Да. У меня есть всё, что необходимо.
– Тебе и правда нужно успокоиться, Шейла.
– Знаю.
– То, что ты неплохо себя чувствуешь, не значит, что можно плавать и нырять.
– Плавать? Мы здесь в центре урагана.
– Ну просто прекрасно! – прорычал Силя. – Хотя, кто знает, вдруг ты всё же отдохнёшь.
– Хорошо, – миролюбиво ответила Шейла. – Спасибо, что позвонил. Я…
– Лучше бы тебе прибыть двадцать шестого, если ты надеешься получить кусок тыквенного пирога.
– Поняла. Я позвоню папе завтра. Люблю вас.
– Мы тоже тебя любим…
Прозвучало так, будто Силя хотел добавить ещё что-то, но Шейла торопливо сказала: “Пока” и отключилась.
– О Боже, – простонала она.
Взгляд упал на разбросанные продукты. Шейла смутно припоминала, как бросила пакеты на диван, вернувшись из магазина… Словно это произошло пару часов назад. Подняв пакет молока, она едва не уронила его опять, когда в дверь постучали. Стук не был вежливым типа “есть ли кто дома?”.
Тук-тук-тук. Это костяшки стучали по дереву в стиле “и, кстати, вот ещё что!”.
Шейла распахнула дверь.
Лайна, мокрая и сердитая, как русалка, попавшаяся в рыбацкие сети, с порога заявила:
– Я не предприняла ни одной попытки замести следы.
– Не понимаю, почему тебе так захотелось поделиться своей неспособностью выполнять работу, но ладно уж.
– Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Если бы ты хотела меня найти, то нашла бы.
– Согласна.
– Это было больше двух лет назад.
Трудно было винить Лайну за подобные рассуждения. Два года – приличный срок, особенно, когда ваше знакомство длилось всего две недели.
Продолжать жалеть себя из-за того, что тебя бросила девушка, с которой ты переспала раз десять, наверное, неразумно, отдаёт навязчивой идеей и ужасно неспортивно.
– Ты пыталась свалить всю вину на меня, – сказала Шейла.
– Нет, я не… Хорошо, да. Пыталась, – призналась Лайна. – Мы обе знали, чем это закончится. Тут не было ничего личного. Я не знала тебя, когда бралась за работу. И ты поступила бы точно так же на моём месте. Так ведь? Ты делаешь то же самое, когда участвуешь в спецоперации. Тебе приходится.
– Я не провожу спецоперации с участием людей, с которыми меня связывают отношения.
– У меня не было с тобой никаких отношений, – Лайна резко замолчала. – Шейла…
Всякий раз, когда Лайна говорила “Шейла”, это сбивало с толку и смущало.
Даже лёжа в луже ледяной воды, Шейла почувствовала удивление и некоторое удовлетворение от того, что Лайна запомнила её имя. Блин, идиотизм какой-то, ведь Шейла тоже помнила имена объектов всех своих расследований.
– Поверь, я понимаю, – сказала она. – Для тебя я была просто работой.
Лайна поморщилась.
– Сначала, да. Конечно. Я никогда раньше тебя не встречала, и всё, что мне было известно… Что ты подозреваешься в краже очень ценного предмета антиквариата. Понимаю, тебя это до сих пор зли… Оскорбляет мысль, что кто-то мог тебя заподозрить, но такова реальность. Феллини подозревали тебя, и их подозрения не показались неразумными моим боссам в “МетМу”. Моей задачей было выяснить, действительно ли ты нас ограбила. Я взялась, думая, что ты окажешься плохой актрисой. Но расследование тебя оправдало. Полностью. Абсолютно.
