Всё сказанное Лайной было правдой. Глупо продолжать злиться из-за этого, но Шейла злилась. Нет… К сожалению, дело было не только в злости. Ей всё ещё – и это тревожило больше всего – было больно. Нелепо и совсем не в её характере. Она никогда не была эмоционально привязчива. И старалась покончить с подобными вещами до того, как они станут душить, расстаться по-дружески. Но оставаться лишь подругой просто, когда сама этого хочешь.
Если придерживаться фактов, то налаживание отношений, создание временных и искусственных связей – ключевая часть расследования, для которого была нанята Лайна. Шейла бывала в таком положении много раз, с той лишь разницей, что люди, которых она обвиняла, действительно являлись мошенниками. И ни с одним из них она не спала. И всё же…
– Вполне справедливо, – сказала Шейла.
На лице Лайны мелькнуло удивление, и она расслабилась.
– Правда?
– Как ты и сказала, ничего личного, – пожала плечами Шейла. – Таковы правила игры.
Лайна робко улыбнулась. Улыбка Нори. Шейла ощутила укол в груди.
– Ну, не всё было игрой, – сказала Лайна. – Я правда…
О, нет. Нет. Шейла не хотела этого слышать. Не хотела, чтобы Лайна кинула ей кость, будто утешительный приз. Не нужна ей жалость. Она в состоянии смириться с тем фактом, что Лайна ведёт сугубо деловые переговоры…
Больно, конечно, но никто не должен об этом догадываться.
– Да, – сказала Шейла. – Я тоже. На самом деле, я так отреагировала исключительно потому, что была шокирована встречей через столько времени.
Лайна нахмурила брови.
– Тогда было трудное время в моей жи… карьере, а ты исчезла без объяснения причин, и ещё больше всё запутала. Но теперь я получила все объяснения. И, как ты и сказала, мы обе просто выполняли свои задания, и в конечном счёте твои действия помогли вернуть мне работу.
– Хорошо, теперь ты говоришь, как мисс Спок, – сказала Лайна. – Всё, что я пытаюсь сказать – я не только…
– Живи долго и процветай, – процитировала Шейла и закрыла дверь.
ГЛАВА 3
Она убрала продукты, переоделась в сухую одежду и только устроила усталую голову на диванной подушке, как в дверь постучали. Опять.
– Милостивый Господь, – пробурчала Шейла, поднимаясь и проходя уже знакомый путь к входной двери.
Приёмный покой госпиталя казался эталоном спокойствия по сравнению с этим местом. Она открыла дверь, на пороге возникла одна из эльфов Санты.
Отклонено. Перезапуск… Зелёная курточка, зелёная кофточка, синие джинсы, зелёно-красные рождественские носки… Она узнала овальное лицо и причёску женщины – водительши гольфкарта, размазавшей её по земле пятьдесят минут назад. Хорошо, справедливости ради, в гольфкарт она врезалась первой.
– Привет, – сказала Шейла, скорее спрашивая, чем приветствуя.
– О, как хорошо! С вами и правда всё нормально, – вскричала женщина. – Я так беспокоилась.
– Я в норме. Спасибо за заботу.
– Я пришла с предложением мира, – тощая со старческими пятнами рука протянула Шейле бутылку виски.
– Очень приятно, но это совсем не обязательно, – бутылка ткнулась в её руку, и Шейла скрепя сердце приняла подношение, взглянув на этикетку.
Оригинальный “Хайланд Парк “Дарк””.
– Это меньшее, что я могу сделать. Меня зовут Бритни Харт. Я живу через три дома отсюда, – Харт указала влево.
“Боже, спаси и помоги. А если не можешь, пусть смерть моя будет быстрой”.
– Здорово, – отозвалась Шейла. – Что ж, очень любезно с вашей стороны… – она посмотрела на серебряные и белые надписи на чёрной бутылке виски.
Прямиком из Оркни. Вряд ли что-то подобное можно купить в местном винном магазине.
– Вообще-то, мне следовало представиться давным-давно, – лепетала Харт, стоя под потоком воды, падающей с крыши. – Обычно вы приезжаете на денёк другой, и к тому времени, как я вас замечаю, вы уже уезжаете. Мы – я и Байрон – были хорошими друзьями с семьёй Лермов. Эдуардой и Лансом. Неразлучными. Четыре амигос, как нас называли. Мы отлично проводили время вместе. Ланс умер в девяностом, а через год вслед за ним ушёл Байрон. И мы с Эдуардой остались одни.
– Понятно, – сказала Шейла.
Она тоже. Одна.
– А потом умерла Эдуарда. Очень неожиданно. Я даже не знала, что она больна.
Капли дождя струились по её лицу ровным и сияющим потоком.
– Мне жаль, – неохотно сказала Шейла.
Харт горько улыбнулась. Шейла опустила взгляд на бутылку. 750 мл, точный объём общественного долга.
“Не делай этого. Ты потом никогда от неё не избавишься”.
– Вы хотели зайти?
На самом деле Шейла сказала: “Не хотите ли зайти?”, потому что было очевидно, что Харт хотела, и потому что даже четыре года в ЦРУ не смогли искоренить вбитые в голову социальные традиции. Лицо Харт просияло.
– Вы очень добры. Да, я хотела бы.
Она переступила порог, оглядываясь вокруг с удовольствием, обернувшееся крайним удивлением.
– Вы ничего не поменяли!
Чистая правда. Шейла купила коттедж полностью меблированным после смерти предыдущей владелицы. Рынок недвижимости был на самом дне, а ближайшие родственники проживали в Сиэтле и не имели ни малейшего желания возиться с домом, не говоря уже о лодке и куче старой потрёпанной пляжной мебели.
