– Совсем немного, – согласилась Шейла. – Как вы заметили, я бываю тут не так часто, как хотелось бы.
– Всё выглядит точно так же, – Харт, двигающейся как во сне, словно потянуло к сложенному из белых, круглых камней небольшому камину с каменным очагом.
Двум кожаным креслам, с мягкими подлокотниками, потёртыми и блестевшими от времени и использования. Она рассеянно похлопала по спинке ближайшего кресла, будто оно было дружелюбным животным. Шейла изменила лишь пару вещей. Она пожертвовала одежду Эдуарды и Ланса в магазин “Не понравившиеся подарки” при авалонском госпитале. Сменила постельное бельё и принадлежности. И, собственно, ничего больше. На её взгляд, в коттедже было всё, чтобы проводить отпуска.
– Много раз мы с Эдуардой сидели здесь, болтали, – Харт улыбнулась Шейле, но та решила, что улыбка вызвана воспоминаниями о старых временах. – Мы выпивали, болтали, спорили до самого утра. Рассказывали друг другу древние истории о пиратах, кораблекрушениях и морских монстрах, – её взгляд скользнул по написанной маслом картине с галеоном, висящей над камином. – В здешних водах затонуло много суден. Пара манильских галеонов. Сан-Себастьян, Санта-Анна, Санта-Мария, Нуэстра-сеньора-де-Аюда, Сан-Августин. Нам никогда не надоедало, хотя мы слышали эти истории много раз.
Да, в это Шейле верилось легко. Но тут вылезло её врождённое любопытство.
– Как давно вы живёте на острове?
Внимание Харт вернулось в настоящее время.
– Должно быть, лет сорок. Само собой, не постоянно. Мы с Байроном жили в Лонг-Бич. Эдуарда с Лансом жили в Долине. Он работал в аэрокосмической промышленности. А на выходные мы вместе выбирались на пляж и барбекю, – взгляд Харт упал на бутылку в руке Шейлы.
Шейла мысленно вздохнула. Пить не хотелось. Хотелось вздремнуть и позавтракать. Вздремнуть больше. Утро выдалось утомительным и неожиданно напряжённым. Но она видела, что Харт одиноко, и ей стало жаль старушку.
– Как думаете, ещё слишком рано, чтобы открыть это? – вопрос был риторическим, поскольку да, половина одиннадцатого утра – это слишком рано для любого, кроме алкашей и двадцатилетних.
Что, впрочем, практически одно и то же.
Вытерев мокрое лицо платком, Харт просияла:
– Солнце уже поднялось над миром!
Шейла шагнула было в сторону кухни, но Харт сказала:
– Глобус в углу, там есть всё, что нужно.
И, конечно же, стоило поднять верхнюю половину глобуса, и испанская реплика шестнадцатого века Старого мира оказалась мини-баром с богатым ассортиментом тумблеров и винных бокалов. Это открытие подтверждало рассказ Харт о многих часах, проведённых в коттедже Лермов. Не то чтобы Шейла сомневалась, но она была профессионалом, а следовательно законченным скептиком. Она налила в низкий тумблер виски на два пальца.
– Если у меня и есть лёд, то из плейстоцена. Может быть, хотите воды?
– О, нет, – ответила Харт. – Всё и так идеально.
Шейла подала Харт стакан, и плеснула глоток себе в стакан. Обезболивающие и выпивка – плохая смесь, но глоток-второй вреда не нанесут. Но сама она предпочитала виски с водой, поэтому сходила на кухню и добавила немного.
Когда она вернулась в гостиную, Харт тянулась к судну в бутылке, стоящей на одном из тёмных шкафов у камина. И слегка подпрыгнула, заметив возвращение Шейлы.
– “Сан-Себастьян”, – сказала она, вытирая руку о джинсы, будто ребёнок, пойманный у вазы с печеньем.
– Точно. Вы упоминали его недавно, – сказала Шейла.
– Правда? Вы интересуетесь историей Калифорнии, мисс?..
– Донован, – подсказала Шейла. – Но зовите меня Шейла. Да, меня интересует история, – и она задумчиво уставилась на Харт.
Специалисткой в морской истории Шейла не была, но знала, что манильские галеоны были рабочими лошадьми Тихого океана, суднами, перевозящими сокровища. Их загружали золотом, драгоценными камнями, керамикой и роскошными тканями. По крайней мере, два, а по некоторым сведениям, даже четыре таких галеона затонули в водах Нормандских островов. Это была не легенда, а факт. Харт устроилась поудобнее в одном из призёмистых кресел и глотнула виски. Следующие двадцать минут она болтала почти без умолку об острове и о том, как он изменился за эти годы. Шейла потягивала виски и по большей части слушала.
Наконец Харт небрежно проговорила:
– Приятно видеть всё таким, как оставила Эдуарда. Все её книги… Полагаю, вы избавились от всех её бумаг?
– Каких бумаг?
Харт выглядела рассеянной.
– О… Да просто бумаги. Она вела колонку для “Каталина Исландер”. И всё время говорила, что однажды напишет книгу.
– Неужели? И о чём?
– О том, что у нашего острова богатая и красочная история.
– Так и есть. Испанцы побывали тут в пятнадцатом веке, если не ошибаюсь? Каталина ведь является одним из предполагаемых мест захоронения Кабрильо?
– Да. Всё так, – бесхитростно улыбнулась Харт.
– В то время эти воды были раем для пиратов, да? – продолжила Шейла.
Харт перестала сиять.
– Да, так и было.
– Я не видела ничего похожего на рукопись, – сказала Шейла. – Но я только начала разбирать бумаги Лермов.
Глаза Харт широко распахнулись.
– То есть вы разбираете документы?
Шейла неопределённо пожала плечами.
