Если до этого момента Фонтен в порыве благодарности за помощь собирался выложить напарнику всё, что успел узнать по делу, то теперь передумал. К чему? Совари даже не станет сообщать об этом начальству, иначе ему придётся продолжать расследование. Ну хорошо, может, это к лучшему. Если Пьер плюнул на поиски, это его дело. Теперь Клод получил ещё больше свободы действий. И не собирается отступать. Он найдёт и Пастора, и того, кто пристукнул сутенёра. В конце концов, он продвинулся гораздо дальше, чем в паре с Совари. Выйдя на бульвар, он вновь закурил и присел на скамейку, потирая колено. Чёрт возьми! А ведь Пьер ничего и не делал! Ну да, точно! Кто ему мешал ещё раньше как следует поговорить с ребятами из студии, а не ограничиваться формальным протоколом допроса? И выйти на портниху, а от неё на загадочного кюре. Аккуратно расспросить девчонок мотеля и узнать о фургоне с царапиной на борту. Клод замер. Как же он сразу не догадался, что напарник изначально не собирался ничего делать?! Ну да, он же сам говорил, что слышал о Пасторе и раньше, и прекрасно знал, что его бывшие коллеги, зайдя в тупик, попросту опустили руки. Ну и дела! Даже доктор Легран открыто говорил, что дело пропащее и Совари постарается избавиться от него любым способом. Ну что же, если маститые детективы вообразили, что Пастор неуловим, стажёр Клод Фонтен постарается разубедить их в этом. Встав со скамьи, он усмехнулся. Возможно, он слишком самонадеян, но почему бы и не рискнуть? И Клод загадал, если у него всё получится, он останется в полиции, если нет, то уйдёт.
Он не стал посвящать сестру в подробности и просто сказал, что она может помочь в расследовании. Глаза Лизы вспыхнули от восторга.
— Ну вот, Кнопка, а теперь бери телефон и зачитай текст, который я тебе напишу. И постарайся говорить серьёзным деловым тоном. Учти, я на тебя рассчитываю.
Оставив бесплодные попытки убедить страхового инспектора, молодой человек воспользовался предложением приятеля и временно стал обладателем тёмно-серой ауди. Аккуратно припарковавшись возле госпиталя, он взглянул в зеркало. Усмехнувшись, он надел очки с круглыми стёклами и собрал волосы в маленький хвост.
— Могу я увидеть Гюстава Трюбло? Его должны были предупредить о моём визите, — обратился он к медсестре.
— Месье сейчас на прогулке, вы сможете найти его в беседке, — кивнула женщина.
Увидев бывшего священника, как называла его мадам портниха, азарт Клода мигом прошёл. Трюбло оказался тщедушным старичком ниже среднего роста. Понятно, что он физически не смог бы совладать с молодой и здоровой девицей. Даже если предположить, что она обездвижена снотворным. Он не смог бы ни поднять тело, ни вытащить его из машины. Но делать нечего. Хотя… таинственный кюре вполне может рассказать что-то интересное. Уж, наверное, если кто-то из его бывших коллег спятил, то информация уже стоит потраченного времени.
— Добрый день, месье. Вас должны были предупредить о моём визите.
— Да-да, мне звонила мадемуазель с кафедры университета. Хотя признаюсь, я мало что понял. Но с радостью побеседую с вами. Мои соседи по палате милые люди, но они озабочены своими болезнями, и мне приятнее поговорить о чём-то другом.
— Благодарю вас! Видите ли, я пишу дипломную работу по психологии. Моя тема фанатизм. В том числе религиозный. О, простите, я не спросил, как вы себя чувствуете?
— Чувствую я себя вполне сносно как любой старик, который отжил своё, но доктора убеждают, что ещё пара таблеток и уколов смогут привести меня в божеский вид. Если не возражаете, то я хотел бы прогуляться по аллее. Мне ужасно надоело сидеть в беседке, но сам я могу доковылять только до неё.
Клод улыбнулся и вскоре вернулся с коляской. Он заботливо помог старику поудобней устроиться. Стажёр сам не заметил, в какой момент кюре Гюстав вызвал у него чувство искренней симпатии. Колёса плавно покатились по дорожке, слегка поскрипывая на мелком гравии.
— Стало быть, вы будущий психолог, юноша. И чем же вызван ваш интерес к моей персоне?
— Я немного знаком с мадам Виктуар, портнихой, и от неё услышал, что раньше вы служили в сане священника. Меня это заинтересовало. Заранее прошу прощения, если вопросы покажутся бестактными. Почему вы оставили службу? Это разочарование выбором или…
— Нет, Клод, я вовсе не разочарован. Просто Господь послал мне испытания, которые я не смог принять со смирением. А разве можно наставлять на путь истинный других, когда сам начинаешь сомневаться? Это дурно по отношению к прихожанам, и тем более к Отцу Небесному.
— Наверное, это очень сложный выбор?
— Несомненно, он дался мне нелегко.
— Скажите, месье, ведь, наверное, среди ваших… хм… коллег, наверняка встречаются люди со слишком фанатичным отношением к своей профессии.
— Господь с вами! Вера и фанатизм — совершенно разные вещи! Скажу вам откровенно, религиозные фанатики вызывают у меня страх.
— А вам приходилось встречать таких? Видите ли, я слышал о преступлении, которое наводит на мысль, что преступник достаточно религиозен.
