— Ах, юноша, сама постановка фразы ужасна. Вера и преступление несовместимы.
— Но вы же сами упомянули, что религиозные фанатики существуют. К примеру, ваш коллега в силу болезни повредился в уме и возомнил себя кем-то большим, чем слуга Господа.
— Ну, с таким же успехом такая беда может приключиться и с человеком любой другой профессии, — пожал плечами старик.
— Да, но не каждый, совершая преступление, будет придавать жертве вид кающейся Марии Магдалины.
— Святой Франциск! Так вы о кошмарных историях, которыми пестрят все заголовки газет? О, месье Фонтен, меня, как и любого человека, искренне возмущает и сам факт убийства, и, конечно же, такое глумление над телами. Мне только непонятно, почему вы обратились именно ко мне? Я оставил службу более десяти назад. И о жизни своих братьев ничего не знаю. Но могу сказать одно: преступник ровным счётом не имеет никакого отношения к священнослужителям, — решительно добавил Трюбло.
— Почему вы так уверены, месье?
— Видите ли, Клод, даже кюре из глухой деревушки всегда на виду. И представьте себе, у нас, как и у любого сотрудника, есть начальство. Если выражаться простым языком. Любые странности были бы замечены незамедлительно. Согласитесь, что душевно неуравновешенный человек, одержимый фанатик так или иначе выдаст себя хотя бы во время чтения проповеди. Я не психиатр, но если преступник зациклен на какой-то идее, он бессознательно будет делать упор на неё.
— Что вы имеете в виду?
— Ну, посудите сами, если человек озабочен борьбой с воровством, он непременно будет поминать этот грех чаще, чем остальные и уделять обличительной речи гораздо больше времени. Если его манера произносить проповедь монотонна, то, поминая воришек, он станет повышать голос, возможно, его взгляд станет более ярким, кровь прихлынет к лицу.
— Месье Гюстав! А вы напрасно не подались в медицину! — воскликнул Фонтен. — Пожалуй, дипломированный психиатр не смог бы так точно подметить такие вещи. Но, увы, я не могу себе позволить посетить все мессы в радиусе двадцати миль от Обани.
— Ах вот чем вызван ваш приход ко мне, — рассмеялся старик и тотчас согнулся в приступе кашля. Отдышавшись, он серьёзно взглянул на собеседника и покачал головой.
— Раньше я жил и служил в деревне неподалёку от Монпелье. Приход был скромным, и, конечно же, я прекрасно знал всех прихожан. Кто-то посещал службы только по праздникам, кто-то каждое воскресение с интересом слушал проповеди, кто-то считал, что можно обойтись только парочкой самых знаковых таинств вроде крещения или венчанья. И среди них была семья, которая, возможно, заинтересовала бы вас именно как будущего психолога. Глава семьи был самым верным и активным прихожанином. Впрочем, вся семья исправно посещала службы. Помнится, как-то зимой его младший сынишка здорово простудился, я был крайне удивлён, когда увидел его на проповеди. У него был жар, и в конце службы он вовсе потерял сознание. Я мягко укорил родителей, что они привели мальчика в таком состоянии, но вы не поверите, и мать и отец синхронно заявили, что любая хворь — не причина отказаться от посещения дома Божия. Тем более что слово пастыря куда действеннее, чем лекарства. Когда заболела мать, повторилось то же самое. Представьте, Клод, это было в шестидесятых, и медицина уже обладала достаточными возможностями, но женщина категорически отказалась лежать в больнице. И получила полное одобрение мужа. Уход за ней почти целиком пришёлся на старшую дочку, ведь муж работал, а сын был слишком мал. Я навещал её и каждый раз уходил с тягостным чувством. Словно стучусь в закрытую дверь. По-всякому я увещевал бедняжку лечь в клинику, но она отказывалась и даже возмущалась, что я, служитель церкви, и оказался таким маловерным. К беседе тотчас подключался её супруг, доказывая, что грех избавляться от мук, которые посланы самим Господом. Верите ли, Фонтен, эта семья своим фанатизмом и упрямством могла бы сделать атеистом даже Папу Римского. Испытывая очередной приступ боли, женщина складывала на груди руки и, стиснув зубы, слушала, как муж читает псалмы. Обстановка была ужасно гнетущая. Мне искренне было жаль ребятишек. Девочка-подросток явно и сама тяготилась происходящим. А вот мальчик, симпатичный и смышлёный парнишка, явно был на стороне отца и буквально смотрел ему в рот.
— Может, он просто боялся?
