— Как бы вам ни хотелось, юный радетель за права проституток, я не маньяк. Удары хлыстом по спине с древности считались вполне обыденным наказанием за блуд и разврат.
— А отрубленные руки и отрезанные языки тоже входили в программу очищения от грехов?
— Нет, считайте это моим ноу-хау. Рука, шарящая в штанах случайного клиента, не может творить крестное знамение. Как и язык, облизывающий члены, не может произносить имя Господне! Эти твари сами виноваты. Не надо было осенять себя крестом и поминать Отца Небесного.
Фонтен не нашёл что ответить. Совари реально сумасшедший фанатик и любые доводы бесполезны. Если сейчас стажёр Фонтен не придумает, как выбраться, этот шизик его просто прикончит и опять примется за свои дела. Тем временем Пьер достал плёнку и стал по очереди прикладывать её то к стенам, то к тумбочке.
— Что вы делаете? — не выдержал Клод.
— Оставляю ваши отпечатки, — бросил Совари. — Ведь Пастор — это вы.
— Что?!
— Что слышали. Я поеду в Париж не просто как отличный детектив, а ещё как комиссар, который раскрыл безнадёжное дело. Своим недюжинным рвением к сыску вы сами невольно подкинули мне идею. Представьте, груз вины за содеянное вынудит вас покончить с собой. Отлично всё складывается. Я просто найду ваше бездыханное тело.
— Это невозможно! — отчаянно выкрикнул Фонтен
— Для меня вполне, — подмигнул Пьер. — Вам со мной не тягаться ни умом, ни опытом. С первого же дня нашей совместной работы я решил, что вы просто недалёкий усердный дуболом. Но с момента, как вы начали заниматься делом в одиночку, я понял, что вы сродни жуку-древоточцу и слишком активно взялись за дело. Пришлось поставить маячок на ваш автомобиль. По крайней мере, я точно знал, куда вас носит. И, проанализировав факты, я понял, что ситуация уплывает из-под контроля. Вы стали скрытничать, не повелись на мою идею записать в подозреваемые папашу одной из девок. Бедняга Карлос пришёлся как нельзя кстати. Он не таранил вашу машину, Клод, за рулём был я.
— Ха! Хотите изобразить из себя Джека Бауэра? Это невозможно. После наезда я набрал ваш номер и слышал громкую музыку…
— Потому что вы наивный осёл! — перебил Пьер. — Я же видел, что звоните вы. Просто сделал радио в автомобиле громче. Если бы там шла классика, я сказал бы, что сижу в театре.
— Но в машине были отпечатки Карлоса!
— Во время наезда наш друг сутенёр был уже мёртв, мне пришлось подправить время его смерти в отчёте Леграна. И пришлось отступить от своих правил и пристукнуть того, кого можно было посадить. Но на войне все средства хороши. А по поводу отпечатков… Пусть это останется моей маленькой тайной. Я должен был избавиться от вас. А теперь появилась возможность ещё и подставить. Разве это не удачно? Если бы вы знали, какая досада меня охватила, когда вы взяли другую машину. Я начисто лишился информации. Но Господь меня не оставил. Вы притащились к отцу, а я позвонил ему просто наудачу, желая перестраховаться и предупредить его. Когда он рассказал мне о мнимом студенте и описал вас, я всё понял. Теперь всё сложилось лучше некуда. Итак, неуловимым Пастором окажется стажёр полиции, месье Фонтен. Пара кликов мышкой — и в вашей биографии добавятся интересные детали. К примеру, поездки в Нант и Прованс в нужное время. Походы к психологу. По-моему, всё прекрасно. Подросток с тайными влечениями и какой-нибудь детской травмой начал свой кровавый путь лет так в четырнадцать-пятнадцать. Если не ошибаюсь, вам двадцать пять? Наверняка в подростковом возрасте вы уже отличались высоким ростом и спортивным сложением. Соответственно, вам было бы несложно совладать с девицей. Укол снотворного делал жертву неподвижной. Да, парочку ампул и шприцов найдут у вас в квартире.
— И как вы попадёте в дом, в окно вам не залезть, вы же предпочитаете спорту чтение, — едко произнёс Фонтен. — Успели стащить мои ключи?
— Зачем? Позаимствовал у вашей славной сестрички.
Клод побелел, во рту пересохло, холодный пот хлынул по спине. Сейчас он ощутил панический страх, от которого перехватывало дыхание. Даже болтаясь на ржавой трубе и понимая, что в любой момент может лишиться жизни, он не чувствовал такого запредельного ужаса.
— Что с Лизой!!! — осипшим голос воскликнул он. — Если ты до неё хоть пальцем дотронулся, я тебя на куски разорву, больной ублюдок!
Пьер скривился и махнул рукой.
— Всё-таки вы редкий хам, Фонтен. И жаргон у вас мало чем отличается от швали, которую ежедневно доставляют в участок.
— Где Лиза?! — рявкнул стажёр.
— Ваша славная сестрица мирно спит в фургоне, я сделал ей укол. И представьте, ввёл даже не всю ампулу. При этом девочка ничуть не пострадает до той минуты, пока родной брать её не убьёт. Кстати, увидите, как ей идёт балахон, у неё весьма невинный вид. Даже жалко, что она попала в историю. Но ничего не поделаешь. Вы просто не оставили мне выбора. Да, люди подчас сами вынуждают других на кардинальные меры.
— Эй, придурок, а как же заповедь «не убий»?
— Прелестно, на пороге смерти вы вспомнили заповеди, — усмехнулся Совари. — Это не убийство, это всего лишь служение Ему.
— Чёртов фанатик!
