— Глядя на вас, я готов благодарить Создателя, что у меня нет детей, — нахмурился Пьер.
— Вот и хорошо. Таким уродам незачем плодиться. Теперь понятно, почему жёны от тебя сбежали.
— Они не сбежали, Фонтен, — спокойно проронил Пьер, достав из чемоданчика пистолет.
Клод ощутил во рту горький привкус. Лиза… Как бы ни обернулось дело, сестрёнка не должна умереть. Он прикусил губу до крови, взгляд вновь скользнул по трубе. Затем по мусору, валявшемуся по углам. Сваленные в кучу указатели… обломки кирпича… лопата… лопата!
Совари вышел, и стажёр, обхватив трубу, приподнялся на руках. У него была только пара секунд, чтобы перекинуть цепочку через вентиль Первая попытка оказалась неудачной. Отпустив руки, он резко повис и скрипнул зубами от боли в запястьях. Со второй попытки ему повезло. Он смог перебросить короткую цепь и теперь, невзирая на сильнейшую острую боль, вновь подтянулся на руках и, раскачиваясь над полом, проехал до конца трубы и упал на пол, сильно ударившись локтем и едва зажившим коленом. Не сводя взгляда с двери, он вскочил на ноги и ринулся к лопате.
Даже не обернувшись, он ощутил, что сейчас случится непоправимое. Выстрел почти застал его врасплох. Дёрнувшись в сторону наугад, Фонтен избежал пули в голову и ощутил резкую боль в плече. Только желание спасти сестру и ненависть к предателю заставляли его искать любой путь к спасению. Клоду казалось, что все его действия, как и движения Пьера, замедлились, словно невидимый режиссёр руководил съёмкой. Вооружившись лопатой, он кинулся на Совари. Несмотря на скованные руки, ему удалось нанести удар и выбить пистолет из рук противника. Теперь бывшие напарники сцепились в рукопашной. На стороне Клода были молодость и тренированное тело, на стороне Пьера — свобода движений и ярость, что жертва вздумала сопротивляться. Буквально за пару минут противники не раз успели поменяться местами. Одерживая верх, каждый старался нанести как можно больше жестоких ударов. Оба давно позабыли о своих целях, и в глазах каждого горело единственное желание — убить.
Дважды Фонтену удалось пресечь попытки врага добраться до оружия. Но и ему не удавалось завладеть пистолетом. Стоило ему навалиться на противника, как Савари сжал пальцами рану на плече, и Клод невольно вскрикнул, ослабив хватку. Пьер, задыхаясь, вывернулся и ударил стажёра в лицо. Из разбитой скулы брызнула кровь. Он отшатнулся, но, не давая Савари подняться, вновь навалился на него и сжал руки на его горле. Он совершенно обезумел и давил с такой силой, что противник захрипел, глаза его закатились, тело обмякло. Фонтен медленно поднялся на ноги и, покачиваясь, прошёл к стене, где валялся пистолет.
Опершись плечом о стену, он наклонился и приложил пальцы к шее неподвижно лежащего врага.
— Вот сволочь, ты ещё не сдох? — Стажёр с трудом выпрямился и прицелился. — Бывший комиссар полиции… Пьер Савари, ты приговариваешься к смерти.
Внезапно дверь распахнулась, яркий свет ослепил его, и раздался громкий голос:
— Опустите оружие! Медленно положите его на землю и поднимите руки! Вы слышите? Опустите оружие, иначе мы будем стрелять.
Клод непонимающе смотрел в ярко освещённый проём. Он ничего не мог разглядеть, все звуки слышались словно через вату. И только истошный крик Лизы: «Не стреляйте! Это мой брат, Клод Фонтен!» — вывел его из оцепенения. Взгляд выхватил искажённое лицо сестры на фоне расплывчатых силуэтов. Стажёр попытался улыбнуться и, резко ослабев, плашмя рухнул на пол.
За время пути в госпиталь Клод несколько раз терял сознание, но очнувшись, тотчас сжимал руку сестры в попытке убедиться, что она рядом и с ней всё хорошо.
Придя в себя после операции, он едва успевал узнавать новости. Лиза, с тщательно замаскированным синяком на лбу и разноцветных браслетах на руках, чтобы скрыть следы от верёвки на запястьях, с гордостью рассказывала:
