И уже сейчас, после того, как у меня было время спокойно и всесторонне обдумать ситуацию, я, как и тогда уверен, что единственное, что спасло наши отношения было то, что я оказался вместе с Петровым сразу же после его ухода от Бекета. Я смог направить его гнев в узкие рамки его недавнего разговора с Бекетом и таким образом удержать его от более широкого анализа ситуации. Однако, у меня была возможность сделать это только потому, что я пользовался его полным и безграничным доверием.
Я задавался вопросом, почему Служба безопасности пустилась в такую опасную рискованную игру? Что она надеялась выиграть и каковы были её шансы на успех? Единственный вывод, к которому я пришел, заключался в том, что это была неуклюжая и плохо продуманная попытка реализовать на практике мою мысль о том, что если осуществлять зондирующий подход к Петрову, то делать это следует в солидной, открытой манере и через кого-то из нейтральных лиц, пользующихся доверием Петрова.
Анализируя эту неудачу, я спрашивал себя, почему Служба безопасности не выбрала кого-нибудь более подходящего для проведения такой работы. Хуже они просто не могли придумать. Они все сделали вопреки моим рекомендациям рекомендациям человека, который близко изучал Петрова и почти не попытались заранее выяснить, располагает ли лицо, которому они решили поручить выполнение этой чрезвычайно деликатной задачи, соответствующими качествами для её выполнения.
Моя рекомендация состояла в том, что для успеха зондирующего подхода к Петрову, его следовало осуществлять через человека, который в представлении Петрова занимал высокое положение в обществе. Какова бы ни была профессиональная репутация Бекета, он был лишь одним из сотен специалистов на Маккуэри стрит, а для Петрова - всего лишь специалистом по глазным болезням. Уже только по этой причине действия Службы можно охарактеризовать как грубую ошибку.
Едва ли можно было сказать что-либо положительное и об умении выбранного ею человека вести переговоры. События говорят сами за себя. Ничего хуже того, что сделал доктор Бекет в ходе своего зондажа, нельзя и представить, вне зависимости от того, сам ли он все это придумал, или это идея Службы безопасности. Врач во время профессиональной беседы с пациентом, являющимся высокопоставленным сотрудником советского посольства, вдруг ни с того ни с сего заводит разговор о его переходе на Запад, а тот, конечно, воспринимает подобный разговор как удар грома с ясного неба.
У Петрова были все основания для того, чтобы прийти в ярость, но ещё больше для испуга из-за того, что почти незнакомый человек принялся говорить с ним о вещах, которые он сам не осмеливался произнести даже в глубине души.
По-видимому, в Службе безопасности никому и в голову не пришла мысль о создании соответствующей атмосферы, необходимой для обсуждения такого рода вопросов. Никто не попытался сделать обстановку более дружеской, представить Бекета в глазах Петрова как человека состоятельного и влиятельного в обществе, внушить Петрову ощущение уверенности и безопасности и убедить его, что если он примет сделанное ему предложение, то власти обязуются уважать и соблюдать все данные ему гарантии. Служба безопасности даже не удосужилась посоветоваться со мной в отношении личных качеств Бекета и его пригодности для выполнения такой задачи.
Было ли это, - задавался я вопросом, - новым свидетельством недостатка доверия ко мне, или Служба решила, что Петров уже готов к побегу, а от меня пора избавляться?
Для меня так и остались непонятны истинные причины таких действий Службы, но, когда я вспоминаю о них, у меня от возмущения закипает кровь.
В тот же вечер я встретился с Нортом и первое, что я сказал ему были следующие слова: Ну, вот на нашем горизонте появилась новая звезда! Блистательный новый агент - доктор Бекет.
Норт промолчал, и я понял, что он не тот человек, перед которым можно демонстрировать мой сарказм, так как если он что-либо и знал о решении руководства Службы по этому делу, то не имел права обсуждать его со мной. Я вручил ему мой очередной отчет о работе, который на этот раз включал в себя несколько моих комментариев по поводу методов работы Службы безопасности. Я до сих пор благодарен всевышнему за то, что это мероприятие Службы не привело к резким переменам в моих отношениях с Петровым. По-видимому, он настолько мне доверял и в такой степени был поглощен своими собственными проблемами, что не придал большого значения этому инциденту.
Петров как обычно продолжал приезжать в Сидней и по-прежнему останавливался у меня. Мы вместе вели разведывательную работу в интересах Советского Союза, иногда выделяя время для отдыха и развлечений в кафе и ночных клубах.
