По-видимому, Петров уже оставил в прошлом инцидент с Бекетом, но я все ещё находился под его впечатлением. В мыслях я все время возвращался к действиям Службы и все более и более понимал, что моя лояльность по отношению к ней не находила с её стороны взаимности. Это создавало в моем сознании преувеличенное ощущение раскола в наших отношениях, которое в более благоприятной обстановке я уже давно бы забыл. Я спрашивал себя: Зачем я делаю это? Зачем продолжаю все это? Чем настойчивее я искал ответ на эти вопросы, тем больше убеждался, что необходимо прояснить обстановку.
Когда я возобновил работу после периода неопределенности, последовавшего в результате направления в Службу моего заявления о прекращении агентурного сотрудничества, была достигнута договоренность проведении встречи между мной и заместителем директора Службы Дж. Р. Ричардсом. Однако, она так и не состоялась. Ричардс то уезжал из города, то был слишком занят, а потом у него проявились внушающие опасения симптомы болезни желудка. Я воспринимал эту ситуацию философски до тех пор, пока не произошел эпизод с Бекетом.
Возможно, если бы состоялась наша встреча с Ричардсом, то мы смогли бы сгладить имеющиеся между нами разногласия, но поскольку этого не произошло, то я решил выдвинуть свои собственные конкретные предложения.
Служба по-прежнему выплачивала мне за использование в оперативных целях моего рабочего времени двадцать долларов в неделю плюс оперативные расходы, по которым я представлял детальные отчеты. В течение последних шести месяцев мои оперативные расходы, не считая издержек на аренду квартиры, составляли ежемесячно тридцать пять долларов и постоянно возрастали.
Подготовка детальных отчетов по оперативным расходам превратилась в весьма серьезную проблему. Во первых, довольно обременительным стало все это ежедневно записывать, но более всего меня раздражала необходимость искать место для скрытного хранения записей и отчетов. Особенно остро это почувствовалось с тех пор, как Петров стал у меня частым гостем. Стоило этим записям попасть не в те руки, и оперативной игре пришел бы конец.
Я решил обратиться к руководству Службы с просьбой объединить выплаты по обеим статьям, то есть двадцать долларов и тридцать пять долларов - в одну выплату в размере пятьдесят пять долларов в неделю, а уж из неё я бы оплачивал мои оперативные расходы.
Служба без промедления ответила на мою просьбу отказом. Я обратился с новой просьбой о пересмотре решения, и вновь она была отвергнута. Однако, когда я попросил отпуск без содержания, мне его немедленно предоставили.
В принципе ситуация от этого практически не изменилась. Я оставался в Сиднее, как обычно встречался с Петровым, контактировал с Нортом и передавал ему мои отчеты. Фактически я находился в отпуске только номинально разница была лишь в том, что Служба не выплачивала мне возмещение моих расходов.
Хотя мой отпуск был только номинальным, для меня он имел определенное значение. Я получил возможность предпринимать некоторые действия, которые, как я полагал, были бы невозможны, если бы официально я находился при исполнении обязанностей. Еще раньше я решил, что мое положение следует полностью пересмотреть. Ричардс наверняка не примет меня. Я анализировал ситуацию, чтобы решить, как мне вести себя дальше.
Руководитель Австралийского Агентства по разведке и безопасности полковник Спрай был непосредственным начальником Ричардса, но я не считал его тем человеком, встречи с которым мне следовало бы добиваться. Правильно или нет, но я считал, что позиция Ричардса пользовалась поддержкой полковника Спрая. В любом случае Спрай находился в Мельбурне и не было никакой гарантии, что если я отправлюсь туда, то он примет меня.
Агентство и его руководитель несут ответственность только перед премьер - министром страны. Исходя из этого, я решил попытаться получить аудиенцию у премьер - министра. Я считал, что значение для государства дальнейшего развития событий в этом оперативном деле оправдывает такую линию моих действий.
Я позвонил из Сиднея личному секретарю премьер - министра (мистер Джофф Йинд), который согласился встретиться со мной на следующее утро.
На следующий день, на встрече с Йиндом я передал ему запечатанный конверт, адресованный премьер - министру. В письме, находившемся в конверте, я объяснил, что я - агент, назвал свой оперативный псевдоним Джек Бейкер и попросил премьер - министра об аудиенции по важному и срочному вопросу.
Йинд предложил мне приехать позднее. Во время происшедшей позднее встречи он объяснил мне, что премьер - министр наделил его полномочиями действовать от его имени, при этом в качестве подтверждения перед ним лежало мое вскрытое письмо к мистеру Мензису.
