Когда во время моего второго приезда я запарковал мою машину около резиденции премьер - министра, я оказался в двадцати ярдах от автомашины советского посольства, из которой вышел посол Лифанов. Как я узнал позднее, он приехал к премьер - министру с официальным прощальным визитом в связи со своим предстоящим отъездом из Австралии. В течение всего времени, что я сидел в кабинете Йинда, я мог слышать голос Лифанова в соседнем кабинете.
Глава двадцатая
Одна из причин, по которой я добивался аудиенции у премьер-министра, заключалась в том, что Петров, по всей видимости, одержал верх в борьбе за отсрочку своего возвращение в Советский Союз. Это существенно увеличило перспективы его перехода на Запад, так как новые мероприятия по оказанию на него влияния в этом направлении можно было проводить без спешки. Однако полученное преимущество совсем не означало, что можно было ослабить меры предосторожности при организации выхода на премьер - министра. Тот факт, что мы были недалеко от успеха, был для меня ещё одним аргументом в пользу необходимости осмотрительных действий. А после той игры, которую устроила Служба безопасности с участием Бекетта, мне представлялось в высшей степени необходимым мое дальнейшее участие в этом деле с тем, чтобы его окончательно не сорвали.
Добиваясь встречи с премьер-министром, я стремился четко отработать свою позицию и избавиться от переполнявшего меня раздражения. С этой целью я намеревался сделать упор на вопросе об оплате, которую я получал от Службы безопасности. Сам по себе этот вопрос мог показаться несущественным, но, по моему мнению, Служба сама сделала его весьма значительным в своей работе со мной. Я чувствовал, что если бы мне удалось доказать свою правоту в этом вопросе и, таким образом, сломать сложившуюся практику, тогда бы открылись возможности для решения и других осложняющих обстановку проблем. Использование для разрешения кризиса в отношениях вопроса о денежных выплатах избавляло меня от необходимости раскрывать какие-либо секретные данные, которые принадлежали Службе безопасности.
Когда Йинд сказал мне, что имеет полномочия действовать от имени премьер-министра, я изложил ему проблему точно так же, как я бы это сделал перед самим мистером Мензисом. Я полагал, что Йинд точно передаст суть того, что мне нужно было довести до его шефа.
Йинд, по-видимому, был весьма удивлен всем тем, что я изложил ему. Он сказал, что ему трудно поверить, что такое отношение ко мне исходило от руководства Агентства. Обычно считается, сказал он, что Агентство умеет приобретать друзей и оказывать влияние на людей.
Беседа закончилась на благожелательной ноте. Йинд пообещал, что в следующую свою встречу с полковником Спраем, которая состоится, вероятно, на следующей неделе, он затронет этот вопрос в беседе с ним и проинформирует его о том, что премьер-министр проявил к этому делу повышенное внимание.
Я выехал из Канберры в Сидней в приподнятом настроении, полагая, что мой спор со Службой безопасности находится во власти третейского судьи единственного судьи, возможного в данной ситуации. Я считал, что отныне есть все шансы на то, что мои трудности уладятся и дальнейшие отношения станут ровнее.
Однако в моем офисе меня ожидал сюрприз - в приемной среди пациентов сидел Петров. Когда я подошел к нему и взглянул на него, мне показалось, что у него что-то на уме. Не исключено, что он был в курсе моей поездки в Канберру. Возможно, что посол Лифанов или его шофер видели меня там и уже сообщили ему об этом.
Я решил, что наилучший способ избавиться от подозрений Петрова - это рассказать ему правду, или по крайней мере ту её часть, которая окажется необходимой. Я позвал его в кабинет.
- У меня сегодня был тяжелый день, - пояснил я. - Я только что вернулся из Канберры.
Эти слова не вызвали у Петрова особого удивления. - Из Канберры?, повторил он вслед за мной. - Почему же вы не заехали навестить меня?
Я ответил, что со мной была дама. Я знал, что Петров не сочтет такое объяснение странным или неуместным и, судя по всему, оно его полностью устроило.
Мое чувство удовлетворения от беседы в Канберре длилось несколько дней, однако, когда прошла неделя, а никакой реакции не последовало, я снова позвонил Йинду. Он сообщил, что беседовал со Спраем, и я могу быть уверен, что дела вскоре будут урегулированы..
Они и действительно были абсолютно урегулированы. Через два или три дня меня вызвал к себе Норт и с мрачным видом объявил мне, что я уволен.
_ Не могу этому поверить, - сказал я.
А затем началась странная игра, в которой Служба безопасности настаивала на том, что я уволен, а я, полностью полагаясь на то, что мне говорил Йинд, продолжал считать себя не уволенным.
Несколько дней такой дискуссии не убедили меня, и я все ещё был уверен в своей правоте, когда от Норта последовал решительный вызов на встречу, но встречаться со мной должен был не он сам.
- Мне дано указание передать вам, чтобы вы прибыли в определенное место (он его назвал), где вас уже будут ожидать для беседы. Тему беседы вам уточнят на месте.
