Когда я постучал в дверь офиса, в который меня направили, её открыл мужчина, который был мне известен, как представитель Службы безопасности, но я не знал его имени.
- Давайте побеседуем, не называя имен, мистер Бейкер, - сказал он.
Мне это не понравилось, так как единственное имя, которое он намерен был не называть, было его собственное имя, а в том деле, которым мы занимались, я рисковал больше, чем любой официальный сотрудник Службы. Однако я промолчал.
- Я пришел к вам с сообщением от полковника Спрая, - продолжил мой скрытный собеседник. - Он поручил мне передать вам, что ваше сотрудничество со Службой окончено, и вы должны немедленно прекратить вашу деятельность в этом плане. Он также просил меня довести до вашего сведения, что именно он руководит Агентством по разведке и безопасности, а не премьер-министр.
Я продолжал хранить молчание, чувствуя, что ещё не все сказано.
- Вам следует иметь в виду, что мы осведомлены о том, что некоторое время назад вы связывались с американцами и предлагали им свои услуги.
Здесь я прервал его. - В то время, когда я связывался с американцами, я не работал на Службу безопасности. Я не предлагал американцам моих услуг, а только сказал им, что если у них есть здесь представительство разведывательных служб и их заинтересует моя информация, то я мог бы предложить им мои услуги при условии согласия на это австралийского правительства.
Я говорил, конечно, несколько дольше, понимая в то же время, что спорить в такой ситуации означало напрасно терять время. В конце концов, он был только посланцем. Однако я задал ему ещё один вопрос, так как все ещё помнил о положительной реакции на мое обращение Йинда.
- Скажите, решение полковника Спрая окончательное ?
- Абсолютно окончательное.
Такой развитие событий меня просто потрясло. Я обратился к главе государства, и его полномочный представитель, судя по всему, сразу разобрался в существе этого вопроса, проявил понимание моей позиции и, по крайней мере, дал мне основания надеяться, что вопрос будет решен благожелательно. Я обратился к единственному доступному для секретного агента апелляционному суду и обнаружил, что его вердикт не обязателен для исполнения государственными служащими, с которыми я был связан отношениями сотрудничества.
Тот факт, что полковник Спрай оказался способен небрежно бросить мне "проваливай", со всей очевидностью свидетельствовал о том, что он не представлял себе сложности сложившейся ситуации. Полковнику Спраю легко было распорядиться, чтобы я немедленно прекратил всю мою агентурную деятельность, но для меня выполнить его указание было очень не просто. Я сплел плотную паутину и в некоторой степени сам запутался в ней так же, как и другие.
При определенной изобретательности я, несомненно, мог бы постепенно выпутаться из этой ситуации, но чем больше я думал об этом, тем яснее мне становилось, что мои контакты с Петровым и советским посольством следует продолжить. В какой-то степени моя позиция определялась моим самолюбием, но также было и твердое убеждение, что, исходя из национальных интересов страны, было просто необходимо довести до логического завершения тот план, который я разработал и реализовывал.
Мои соображения по поводу отношений с Петровым и важности их доведения до логического результата частично отражены в следующем моем письме:
Генеральному директору Агентства по разведке и безопасности..
Уважаемый сэр,
Мне сообщили, что моему сотрудничеству с вашей Службой положен конец. У меня складывается впечатление, что, действуя таким образом, вы поставили ведомственное высокомерие выше государственных интересов и принципа честности в отношениях. Однако теперь это полностью дело вашей совести.
Исходя из моего долгого и разностороннего опыта негласной агентурной работы, а также непосредственного знания советских методов разведывательной деятельности и советского менталитета, я хочу изложить здесь несколько пунктов конструктивной критики, которую я искренне надеюсь вы воспримете с тем же чувством, с которым она мною вам высказана.
1. "Работа в составе команды!" Это выражение я очень часто слышал от ваших сотрудников и в ходе выполнения моих обязанностей я остро понял её необходимость именно потому, что её то, как раз, и не было.
Как я указал в моем заявлении от мая месяца об отставке, мне постоянно мешали в работе и вызывали раздражение затяжки, с которыми Служба относилась к моим запросам. Вы придерживались принципа не отвечать на любые, даже предполагаемые вопросы, хотя они и не затрагивали внутренней безопасности вашей Службы. Такое отношение послужило причиной большого числа моих личных и, в том числ,е финансовых трудностей, так как зачастую я был вынужден принимать решения на месте, исходя из обстановки, и брать на себя обязательства (например в вопросе об аренде квартире), не будучи уверен в том, что получу на это ваше согласие.
