Бюрократические методы работы в вашей Службе мешают действиям в составе команды и глушат инициативу. Я полагаю, что немалое число ваших агентов после некоторого периода сотрудничества с вами начинают идти по линии наименьшего сопротивления, упуская многие появляющиеся возможности.
Любой настоящий агент должен играть отведенную ему роль круглые сутки. Но, что происходит в выходные дни и в нерабочие часы (с 9 часов вечера до 5 часов утра)?
Я, например, мог переговорить с курирующим меня оперработником только в том случае, если оставлял ему номер телефона того места, где я предполагал находиться, чтобы он мог туда позвонить.
В большинстве случаев это невозможно. А наиболее существенная часть моей агентурной работы проходила по вечерам и выходным дням. Тем не менее, я так и не получил домашнего телефона моего куратора (мистера Норта) и очень часто оставался без так нужного мне совета оперработника.
Работа в составе команды? Ну давайте обратимся к истории с доктором Бекетом. В результате моей нелегкой работы, возможность успешного зондирующего подхода к Петрову оказалась вполне реальной. Тем не менее, без всякой консультации со мной подход был сделан через доктора Бекета. Был выбран самый неподходящий для этого человек, который своими неуклюжими действиями разрушил всякую надежду на успех этого дела. Если бы перед тем, как инструктировать доктора Бекета, вы воспользовались бы моими знаниями менталитета советских людей и, в частности, Петрова, результат был бы совсем иной. И всего-то, что вам требовалось, так это часовая беседа с человеком, который мог оценить все "за и против" предполагаемого мероприятия.
Вот вам и работа в составе команды.
2. Атмосфера подозрительности; соблюдение такта.
Я считаю, что агентурную работу в борьбе с советским коммунизмом лучше всего могли бы вести ученые и крупные специалисты своего дела без всякой политической окраски, так как представители этих двух профессиональных групп пользуются наибольшим уважением в Советском Союзе, а советская агентура у нас в стране тратит на их разработку больше всего усилий.
Если ваш агент художник или известный ученый, и вы доверяете ему поддерживать оперативные связи с агентурой потенциального противника, то такое же доверие должно присутствовать и в личных отношениях с ним сотрудников вашей Службы.
Вероятно вы согласитесь с тем, что настоящий агент вынужден в какой-то степени становиться "агентом-двойником" в техническом значении этого слова, поскольку он старается стать полезным и нужным противнику для того, чтобы завоевать его доверие. Однако его лояльность всегда остается на одной стороне, и он не позволит себе отклонится от пути, ведущего к конечной цели. Тем не менее, я согласен с тем, что все вышесказанное не означает, что можно ослабить бдительность и пренебречь возможностью превращения агента в "агента-двойника". Однако наличие такой возможности ни при каких обстоятельствах не должно порождать атмосферу подозрительности. Недопустимо давать агенту почувствовать, что его тоже подозревают, и поэтому в отношениях с тем, кого я называю опытным агентом, требуется избегать подозрительности и соблюдать, по возможности, больше такта.
В заключение я хотел бы выразить мою признательность и высокую оценку профессионализму и чувству такта, проявленному по отношению ко мне вашим сотрудником Нортом. До него господа Барнуэлл, Галеган, Браунли, Ист, Скотт и другие своим благожелательным отношением и практическим содействием также в значительной мере помогли мне в личном плане и в работе.
Перечитывая это послание, я понимаю теперь, как часто выражение "двойной агент" неправильно используется и интерпретируется, причем иногда даже людьми, чье знание политики должно было бы дать им боле четкое понимание значения этого выражения.
Любой агент должен делать вид, что сотрудничает с противником, и чем успешнее он делает это, тем более создается впечатление, что он работает под руководством противника. Иногда, с согласия своих кураторов, ему приходится передавать противнику информацию и случается, что обстоятельства вынуждают его принимать от противника денежное вознаграждение.
Однако, такого рода действия не превращают его в агента-двойника, по крайней мере до тех пор, пока он остается лоялен своему первоначальному работодателю. Эта лояльность может быть продемонстрирована только одним образом: честным информированием о происходящем того, кому он с самого начала отдал свою лояльность и с кем он должен согласовывать все свои действия.
Тот, кто действительно является агентом-двойником, не сохраняет лояльности ни той ни другой стороне. Обычно он действует исключительно ради личной выгоды и в конечном итоге, фактически противопоставив себя обеим сторонам, кончает очень плохо.
Хотя я и считал, что мне следует продолжить работу, которую я вел в отношении Петрова и советского посольства, мое представление о перспективах этой работы на будущее отнюдь не прояснилось, когда я увидел Норта, и как я полагал, в последний раз.
