Он зацепил один край стального ободка за железный выступ поручней, взялся крепко за другой и резко дернул. Ободок с хлопком лопнул в месте небрежной припайки. Желз видел, как ободки изготавливают, и не сомневался, что шов не выдержит достаточной нагрузки. Теперь у Желза есть тонкий длинный слой стали - не лучшая отмычка, но сойдет. Вздохнув, Желз присел на колено, лицом к замочной скважине, и принялся за работу.
Вскоре Желз, пригнувшись, крался по колючеватой плоской кровле, аккуратно поглядывая через парапеты на заполонивших землю людей. Солнце резало привыкшие к темноте глаза. Ветерок трепал края теснившейся в подмышках рубахи. Переступив через водосток, Желз хмыкнул. Впереди - трос восходящей прямой соединял угол крыши с балконом башни.
Желз не стал колебаться, на руках между пальцами уже появились розоватые перепонки. Опусный тростник начал действовать. У Желза мало времени. Слишком мало. Он отошел к центру крыши, разбежался и, оттолкнувшись от парапета, прыгнул. Липкие руки вцепились в толстый трос. Желз закинул ноги, перекрестив, и полез так быстро, как только мог.
Высоты он никогда не боялся, но сейчас то и дело поглядывал вниз.
Ладони саднили, в ушах стучало. Желзу не впервой было лезть вверх ногами, на тренировках в академии он и не такое вытворял. Тяжко давалось лишь дыхание. Воздух с каждой секундой становился все более сухим и обжигающим, и как бы часто Желз не вдыхал, не мог им насытиться.
Задыхающийся Желз ухватился за парапет балкона башни, когда от черного каменного столба слева отскочила стрела.
– Наверху! - закричали с земли. - Он в башне!
Желз перевалился через парапет и, сопя, пополз к медной чаше с грязной дождевой водой. Окунув в чашу голову, он блаженно задышал, угощая появившиеся под скулами жабры. Тот священник, Виден-Воден, знал только об основных особенностях опустного тростника, который в народе еще называют «болотным дурманом». Что и неудивительно, ведь всего несколько лет назад нординские военные ученые экспериментами выявили еще одно скрытое свойство, оно появлялось в результате взаимодействия смоченного тростника с сахаром. Свойство это позволяло принявшим тростник существам на время мутировать, обрасти перепонками и жабрами.
Желз разорвал на себе рубаху и стянул штаны, оголив жилистое тело в шрамах. Почувствовал, как свободно затрепетали на ветру перепончатые крылья, выросшие по бокам и соединявшие руки с туловищем от подмышки до щиколотки, и вытащил голову из чаши.
Внизу, по винтовой лестнице, стучали сапоги.
Он скользнул из балкона в помещение с закругленными стенами, в центре стояла ржавая лестница, выходившая на крышу. Желз быстро полез по ней, собирая ладонями пыль. Узкий оцинкованный лючок был открыт. Оказавшись на плоской крыше с тонкими, в один кирпич, ограждениями, Желз спешно закрыл люк на засов и встал, вцепившись в длиннющий из черной стали символ Герцинге - треугольник с округленными внутрь сторонами. К верхнему углу крепится крест, к правому - кандалы, у левого, чуть поодаль, нарушая симметрию, вращается, как флюгер, череп.
В люк забарабанили.
– Не глупи, Дикорь, открывай! - прогремел голос. - Лучше жить, даже в таком месте, но жить, чем подохнуть!
– На сегодня назначен день моей казни, - сипло ответил Желз. Он вновь почувствовал, как предательски не хватает воздуха, но решил потерпеть, заинтригованный - придумает ли человек, что сказать теперь.
Молчание. А потом тихое, но грубое: «Несите таран».
Желз поджал губы. Впереди стояли трехэтажные рабочие казармы, за ними тянулись прогулочные поляны и уличные изоляторы, а дальше стена, поблескивающая на солнце из-за вечной слизи. Сердце бухало в груди. Желз на секунду замер, напряг все тело, стиснул зубы, затем разбежался, насколько позволила ширина крыши и некоторая неуклюжесть движений, и ласточкой махнул с башни, расправив перепончатые крылья.
Ветер ослепил его, от скорости заложило уши. Он брошенным копьем летел по нисходящей вниз, потом немного отвел руки назад, и его резко понесло почти параллельно земле. Желз пронесся в нескольких метрах над крышей казармы, за миг преодолел пустые поляны для выгула заключенных, щурясь, разглядел столпившихся у ворот людей в черном, но те тут же исчезли за стеной. Теперь под Желзом тянулись болота.
