— Но не сегодня, — смутилась девушка. — У меня платье простецкое. Подумают еще в банке, что я какая-то… — она замолкла и потупилась.
— Они там по одежке встречают, — кивнул Фома. — Меня приняли за бандита.
— Как так? — удивилась Нечаева.
— Я был небрит, лохмат и одет в портовую робу.
— И это не повод считать человека недостойным, — строго прервала его Арина Родионовна.
— Они потом передумали, — успокоил ее Питерский. — И даже извинились.
Иришка придвинулась к помощнику и тоже смахнула с его плеча пылинку. После этого к ней на колени перебрался один из котов и принялся тереться о пальцы, требуя ласки.
Часы в гостиной пробили два раза, и мы с секретарем спохватились.
— Пора, — выпалила она, поднимаясь на ноги. — Спасибо за обед. Было очень вкусно.
— Благодарю, — тоже кивнул я.
— Рада, что все понравилось, — зарделась кухарка.
Прием прошел быстро. В основном, пришлось консультировать по рабочему кодексу, писать претензии, обосновывая нарушения прав обратившихся. И я очень надеялся, что фамилии Чехова рядом с подписью хватит, чтобы промышленник той или иной мануфактуры внял прошению и не доводил дело до суда.
Очередной посетитель вышел из моего кабинета в пять часов, и я довольно откинулся на спинку кресла. А затем достал из кармана блокнот, нашел имя собачника, который обнаружил мертвое тело. Вытащил из кармана аппарат и набрал номер Алисы. Девушка взяла трубку не сразу:
— Слушаю, Чехов, — послышалось из динамика.
— Привет, Белова, — ответил я. — Можешь мне помочь?
— Не сомневалась, что ты звонишь мне исключительно из меркантильных побуждений, — вздохнула Алиса. — Ладно, что там у тебя?
— Никита Борзов, — ответил я. — Кто-то из ваших уже наверняка его допросил.
— И ты хочешь, чтобы я разболтала тебе следственную информацию? — уточнила Белова, и в ее голосе я услышал ехидство.
— Ну, ее и так мне пришлют, — невозмутимо ответил я. — Просто для общей картины.
В динамике послышался вздох:
— Ладно. Никита Борзов, бастард. Тридцать один год, бывший дружинник семьи Меньшиковых. Закончил контракт добровольно, теперь разводит и продает собак.
— А цвет силы не природный? — осторожно уточнил я.
— Нет, — удивленно ответила Белова. — Огневик. А что?
— Да так, — отмахнулся я. — У вас номер его есть?
— Сообщением пришлю, — быстро ответила Алиса. — А сейчас бежать надо. Все, пока.
Попрощаться я не успел. Белова закончила вызов, и я убрал аппарат. В дверь постучали, и я поднял голову:
— Войдите.
Створка открылась, и в кабинет заглянула Арина Родионовна:
— Павел Филиппович, на сегодня все, — сообщила она. — Прием закончен.
— Хорошо, — рассеянно ответил я, и секретарь заметила мой отстраненный вид. Уточнила:
— Что-то случилось?
— Я думаю про девочку, которую нашли в лесу. Я не обнаружил ее призрак. И полагаю, что Софья жива. А в могиле был кто-то другой.
Арина Родионовна удивленно подняла брови:
— Вот как? Верите, Потемкина жива?
Я пожал плечами:
— Скорее всего. Но…
Договорить я не успел. Зазвонил лежавший на столе телефон. И я взял аппарат, взглянул на экран. Удивленно хмыкнул. На дисплее высвечивался номер Иванова. Нажал на кнопку приема вызова:
— У аппарата.
— Павел Филиппович, вам пришла повестка на допрос Ильи Литвинова?
Голос жандарма был сбивчивым, и как мне показалось, Иванов волновался.
— Нет. На какое число?
— На через час, мастер Чехов, — послышалось в динамике.
— Но дружинник же в изоляторе, — произнес я.
— Он будет в отделении через час. И я настоятельно советую вам быть на допросе, — перебил меня Иванов и завершил вызов. Я пожал плечами и встал с кресла. Уточнил у секретаря:
— Арина Родионовна, курьер не привозил бумаги из жандармерии?
Нечаева покачала головой:
— Нет. А что?
— Иванов сказал, что через час назначен допрос Литвинова, — ответил я, листая список номеров в поисках телефона Фомы. Нашел, нажал на вызов. Слуга взял трубку почти сразу:
— Любовь Фёдоровна уже меня предупредила. Я иду подгонять машину, вашество.
Он завершил вызов, и я пробормотал:
— Спасибо, Любовь Фёдоровна.
— Обращайтесь, юноша, — послышалось из стены. Я улыбнулся и вышел из кабинета.
Срочность Иванова меня настораживала. Но еще больше я переживал за встревоженный голос жандарма.
К отделению жандармерии мы прибыли за десять минут до оговоренного времени. Фома высадил меня на парковке, и я быстро направился к крыльцу. Поднялся по ступенькам, потянул на себя скрипнувшую дверь, и обратился к сидевшему за стеклом дежурному, доставая из кармана удостоверение:
— Адвокат Чехов. На допрос Литвинова.
Сотрудник изучил мое раскрытый документ, нажал на кнопку, которая открывала дверь, и пропустил меня в отдел.
— Спасибо.
Я прошел в холл, свернул к нужному мне кабинету. Дошел до двери со знакомой табличкой, рядом с которой дежурили двое бойцов черной форме отделения исправительной системы жандармерии. Постучал в дверь и не дождавшись «войдите» потянул створку на себя:
— Простите, мастер Иванов. Я только недавно узнал…
