И застыл на пороге. Вместо Дмитрия, за столом сидел мужчина лет сорока пяти. Он был высоким, жилистым, с широкими плечами. С копной непослушных русых волос, которые он часто приглаживал пятерней, когда задумывался о чем-то. Мне было хорошо известно волевое лицо с острыми скулами, прямым носом, подбородком с фамильной ямочкой и упрямо сжатыми губами. Мужчина поднял на меня серые колючие глаза под темными бровями, заставив внутренне подобраться.
Этого человека я знал всю свою жизнь. За столом кабинета Иванова сидел мой отец. Филипп Петрович Чехов.
Перед отцом на столе лежала раскрытая папка. И Чехов-старший перебирал сложенные в ней листы. Но заметив меня, Филипп Петрович оторвался от своего занятия, взглянул на меня. А через секунду на его губах проступила холодная ухмылка:
— Вы едва не опоздали, Павел Филиппович.
Я словно нехотя пожал плечами:
— Полагаю, что повестка на допрос затерялась в дороге. Не думаю, что меня намеренно не стали уведомлять о планах на вашу встречу с Литвиновым.
— Иногда бывают накладки, — бросил мужчина без эмоций.
— Мне сообщили, что подзащитный направлен в карцер. Я абсолютно случайно узнал, что сегодня моего клиента доставили на допрос.
— От кого узнали? — с показным равнодушием поинтересовался князь.
— Приехал в отделение по делам, и уже здесь мне сообщили новости.
Филипп Петрович кивнул:
— В следственной работе такое часто случается, Павел Филиппович. Проходите, присаживайтесь.
Он указал на свободное место. Я прошел в кабинет и устроился в кресле. Откинулся на спинку, скрестил руки на груди:
— Я не вижу в кабинете его хозяина. Где же он?
— Вы сдружились с Ивановым? — осведомился отец и усмехнулся, — Не думал, что вам придется по душе его методы работы.
— Дмитрий — хороший следователь, — сдержанно отозвался я.
— Пока можно называть его без отчества. Но все скоро измениться, — предупредил князь.
— Я слышал иное.
— Неужто начали читать газеты? — наконец на лице мужчины появилось подобие улыбки. — Того и гляди начнете смотреть скандальные передачи по телевизору и верить шарлатанам на ярмарках.
— Вряд ли со мной произойдет такая оказия. В сказки я перестал верить еще в раннем детстве.
— И я считаю это своим достижением, — князь провел по волосам пятерней и затем посмотрел на циферблат часов на запястье.
— Где же мой подзащитный? — озвучил я его мысли.
— Его сейчас доставят, — ответил Филипп Петрович. — Мне пояснили, что его надобно привести в порядок. Очень надеюсь, что имелось в виду вовсе не отсутствие зубов и языка.
Он вынул из кармана телефон, нажал на кнопку вызова. Произнёс:
— Фёдор, приведите, пожалуйста, Литвинова… Хорошо, ждем.
Он убрал аппарат в карман.
— Как я понимаю, штрафные санкции с моего подзащитного сняты? — уточнил я. — Раз уж вы велели доставить его из карцера.
Начальник охранки недовольно нахмурился. Поджал губы. Но все же ответил:
— Да, Павел Филиппович. При заключении Литвинова в карцер были допущены грубые нарушения. Поэтому наказание за нарушение режима пришлось аннулировать.
— Такое часто случается, Филипп Петрович, — произнёс я, весьма довольный собой.
Отец нахмурился и собрался было что-то ответить, но промолчал. Дверь кабинета отворилась, и двое конвойных ввели в помещение Илью Литвинова. Руки парня были скованы за спиной блокирующими силу наручниками.
Выглядел задержанный немного помятым, но следов побоев я не заметил. Он был высоким, широкоплечим, с копной волос пшеничного цвета, которые не так давно вымыли. С голубыми глазами на широком лице, покрытом веснушками. Одежда на нем была свежей и в заломах, потому как до того долго лежала свернутой. Даже в мятых штанах и полосатой рубахе мужчина выглядел достойно.
И едва дружинник вошел в кабинет, Филипп Петрович приветливо улыбнулся и указал на свободное кресло:
— Добрый день, мастер Литвинов. Проходите, присаживайтесь. Фёдор, сними с задержанного наручники.
Жандарм в черной форме, которого назвали Фёдором, даже не вздумал уточнить, правильно ли понял сказанное и послушно выполнил просьбу начальника охранки. И дружинник, растирая затекшие запястья, шагнул к стулу. А конвойные, повинуясь знаку старшего Чехова, покинули кабинет.
— Меня зовут Филипп Петрович Чехов. Мне поручили вести дело Потемкиной.
— Начальник охранки, — протянул Литвинов с уважением.
— А я ваш адвокат, — решительно начал я. — Павел Филиппович Чехов.
Парень обернулся ко мне, и его глаза расширились, а потом на губах заиграла горькая усмешка.
— Плохи мои дела, — произнес он едва слышно.
Видимо, Илья решил, что попал в семейный договорной проект, в котором дело сделают показательным и мы с отцом будем помогать друг другу.
Филипп Петрович посветлел лицом и по-хозяйски вынул из верхнего ящика стола чистый лист бумаги, а затем вытащил из стакана ручку. Положил ладони на столешницу, сцепил пальцы в замок и начал разговор:
— Мастер Литвинов, не стану вас обманывать, но ваши дела очень плохи. Все указывает на то, что именно вы решили похитить Софью Николаевну Потемкину. Но случайно убили ее. Непреднамеренно.
— Указывает косвенно, — отметил я негромко.
