— Сегодня я беседовал с Николаем Александровичем, — продолжил отец, словно не заметив моей ремарки. — Он вполне согласен с тем, что вы не желали убивать бедную девочку. Поэтому если вы сознаетесь, то получите десять годков каторги. Даю слово дворянина. Князь Потемкин откажется от мести, потому что вы понесете наказание по закону. А через пять лет вас освободят с каторги условно-досрочно. Если вы не пойдете на сотрудничество, мы все равно все докажем. Но тогда каторга будет уже бессрочной. И права условного освобождения у вас уже не будет. Сделку мы можем заключить сегодня.
Он протянул чистый лист и ручку в сторону Литвинова. Голос старшего Чехова был тихим, вкрадчивым. И на какое-то время я даже поверил в то, что парню проще признаться. Но морок, который наводил начальник охранки, быстро спал.
— Не торопитесь… — начал было я.
— Софья Николаевна жива, — внезапно заявил Илья.
— И где же она находится? — мигом уточнил Филипп Петрович, став похожим на ястреба.
Черты его лица заострились, глаза сверкнули, и весь его вид говорил о том, что хищник почуял добычу.
Но Литвинов устало пожал плечами:
— Это мне неизвестно.
— Тогда с чего вы взяли, что она Софья Николаевна жива?
— Потому что она сама попросила меня помочь ей бежать, — бесхитростно ответил Литвинов.
— Зачем? — недоуменно уточнил Чехов.
— Это мне неизвестно, — повторил Илья.
Филипп Петрович задумчиво забарабанил пальцами по столешнице:
— Мастер Литвинов, — после недолгого молчания произнес он. — Вы же должны понимать, что выглядит это заявление… неубедительно. Зачем княжне сбегать из собственного дома? Где она благополучно жила в любви и заботе?
Литвинов замялся, словно хотел было что-то сказать. Но бросил на меня короткий взгляд и вновь произнес:
— Это мне неизвестно.
— Может быть, все-таки скажете правду? — вкрадчиво уточнил Филипп Петрович.
— Я не лгу, — ответил Литвинов. — И не могу знать всех мотивов Софьи Николаевны.
— Допустим, — медленно протянул Филипп Петрович, и добавил. — Допустим, на сделку вы идти не хотите. Что же, тем хуже для вас. Потому что труп Софьи Николаевны уже нашли и опознали.
— Предположительно, — вставил я.
На это начальник охранки ожег меня злым взглядом и продолжил:
— И согласно заключению экспертизы, ее убили способностью школы льда. А у вас какая сила, если не секрет, мастер Литвинов?
Он взглянул в лежавшую перед ним на столе папку. Вытащил из нее лист и медленно протянул:
— Владеет силой синего цвета. Со склонностью ко льду.
Он отложил бумагу и холодно взглянул на Литвинова:
— Выходит, вы криомастер. Как и убийца.
— Как и сотни других одаренных в столице и ее окрестностях., — вмешался в беседу я.
— Считаете, что могут быть такие совпадения? — спросил Филипп и криво усмехнулся. — Верите в подобные сказки?
Я не повелся на провокацию. И решил оперировать фактами.
— В экспертизе по мертвой девочке указано, что рана нанесена усиленной способностью. Ткани сильно обморожены. Как же тогда из раны вытекло столько крови?
Филипп Петрович недовольно поджал губы. Я же спокойно продолжил:
— Я успел побывать на месте, где нашли убитую. И если мой подзащитный после нахождения в остроге, вдруг решит дать признательные показания, я под протокол начну задавать вопросы. На которые мой подзащитный может не ответить.
Филипп Петрович вздохнул. И я заметил, как у отца дернулось веко. Этот признак я прекрасно знал. Мужчина гневался.
— К тому же я не нашел на месте произошедшего и на месте найденного тела эманаций смерти. И могу свидетельствовать об этом…
— Фёдор, уведи подозреваемого, — крикнул Чехов.
Илья удивленно воззрился на меня, а потом в его глазах мелькнула надежда.
В кабинет вошли двое конвоиров, и Литвинов встал с кресла.
— Я хотел бы несколько минут поговорить с задержанным, — произнёс я, но Филипп Петрович только жестко усмехнулся:
— Отделение жандармерии не переговорная комната, Павел Филиппович. Если хотите пообщаться с задержанным — для этого есть установленная законом форма. Пишете заявление, регистрируете его в остроге, вам назначают день, и если в этот день на задержанном не будет нарушений — вы спокойно сможете поговорить.
Я кивнул. В принципе, я ожидал такого ответа. Затем посмотрел на Илью и со значением попросил:
— Постарайтесь вести себя хорошо. Мне говорили, что вы ответственный человек. И не беспокойтесь о домашних…
— Достаточно, — оборвал меня отец.
Но мне хватило того, что подзащитный услышал мои слова. Парень просиял и коротко мне кивнул.
Конвоиры надели на Литвинова наручники и вывели из кабинета. Я же спокойно обратился к сидевшему за столом Филиппу Петровичу:
— Я уверен, что вы желали поговорить с задержанным без присутствия адвоката. Поэтому привезли его в участок, чтобы не регистрироваться в остроге как посетитель. Потому повестка на допрос скорее все даже не была направлена в мой кабинет. Еще вы хотели показать жандарму Дмитрию Иванову, как правильно надо работать с задержанными. Я угадал?
