– Глупо направляться в Шамбери; еще глупее – ехать на восток. Спускайтесь напрямик к морю, но не в Савойю. Направляйтесь к устью Роны. Или к Мавритании, если хватит сил. И ищите корабль, который перевез бы вас на тот берег.
– В Каир? – изумился я. Мысль о бегстве в Египет не приходила нам в голову.
– Каитбай находится в войне с Баязидом. А Корвин уже несколько месяцев как заключил с ним мир.
– Мир между Баязидом и Корвином? – Эта весть просто сразила меня.
– Да, любезный друг. Не рассчитывайте на венгерского короля. У него иные планы.
Ренье отъехал, предупредив меня, чтобы мы ничего не предпринимали до тех пор, пока он не покинет Рошшинара, и этим опять напомнил мне Хайдара – тот тоже все делал обдуманно. Я никак не мог собраться с мыслями – менялись все наши замыслы, наши пути, виды на удачу. В самом деле: мы дождались заключения мира между Баязидом и Корвином, не последует ли за этим другой мир – между Турцией и Египтом?
«О милосердный аллах! Пусть лучше завтра ночью нас убьют на месте, если побег не удастся! – подумал я. Все невыносимей становилось мне находиться вместе с Джемом в центре игры, ведущейся двумя мирами! – Пусть завтра наступит конец, какой угодно, но конец…»
Шепотом поведал я Джему о своих переговорах и обещании трубадура. В темноте – мы притворялись, будто уже спим, – рука Джема коснулась моего лба. «Благодарю тебя, Саади! – произнес он также шепотом. – Я знал, что ты что-нибудь предпримешь».
Мы решили ускользнуть в тот час, когда пиршество подходит к концу, трезвые дремлют, а пьяные буйствуют и не разобрать, кто уже отправился спать, а кто вышел по своей надобности. Конечно, в этот час всего естественней заподозрить попытку к бегству, но мы по неопытности избрали именно его.
Мы испытали все то волнение, какое присуще новичкам. Во время ужина Джем притворялся более захмелевшим и более возбужденным, чем когда-либо, а я упорно изображал необыкновенную сонливость. Нам казалось, что это выглядит убедительно, по крайней мере никто ничем не намекнул, что это не так. Было уже достаточно поздно, когда мы с Джемом выскользнули в разные двери, встретились во дворе и пересекли его под покровом самых синих из ночных теней. Будет выглядеть вполне естественно, рассчитывали мы, если, проходя через поварни (и тем самым минуя крепостные ворота), мы слегка ошибемся дорогой. Так мы и сделали. В поварне Джем на пьяный лад окатил меня водой – чтобы прогнать сон, как объяснил он слугам. Пока все шло как надо. За стенами крепости была кромешная тьма, Рошшинар отбрасывал густую тень; затем начинался почти отвесный овраг, на дне которого протекала река, а за оврагом лес.
Мы шли, спотыкаясь, затаив дыхание, скользили по топи, увязали в илистом дне речушки. До мостика. Там нас и впрямь ожидали две лошади. И к каждому седлу был действительно приторочен узел с одеждой.
– Переоденемся позже, когда начнет светать! – прошептал Джем. – Скорее, Саади, заклинаю тебя! Скорее!
Я и без его заклинаний лихорадочно торопился. Лесные тропки мне были знакомы, мы проезжали здесь во время каждой охоты. Я тихо направлял лошадей, вздрагивая при каждом звуке, выбирая кратчайший путь к равнине.
Благодарю тебя, аллах – тебя, не пожелавшего, чтобы наше бегство увенчалось успехом, – за подаренный тобою краткий миг езды по открытой равнине! Она вдруг сверкнула перед нами, она светилась, несмотря на ночь, – после двойной тьмы лесной чащи мы увидели в ней образ давно забытых степей.
Мы пустили коней вскачь. Джем понукал их торжествующим гиканьем, если можно назвать гиканьем громкий шепот. Я прильнул лицом к шее моего коня, довольно низкорослой дешевой лошаденки, чувствуя себя растроганным до слез. Чуть впереди ехал Джем – снова ловкий, снова ликующий Джем, – он сидел в седле немного странно: не пригибаясь, словно хотел вобрать в себя побольше ветра и ночной прохлады. Мы забыли обо всем, и не знаю уж, как долго скакали наугад. Потом Джем остановился. «Сверься со звездами, Саади. В какой стороне Шамбери?» (В суете я даже не сказал ему о том, что, пока мы пировали в замках Дофине, соотношения в мире переменились и нам придется пробираться в Каир, а не в Савойю!)
Я тоже остановил коня. Пока я собрался ответить, наступила ненадолго тишина – топот наших коней не заполнял собою ночи. И в этой тишине я услыхал совсем близко другой конский топот. Не восемь копыт, больше. Нет, то было не эхо. За нами гнались, нас настигали.
Каким страшным было в ту минуту лицо Джема! Так, наверно, выглядят лунатики, если их внезапно разбудить. Застывшее, мертвое, опустошенное. Тем временем погоня настигла нас, окружила кольцом. Мне казалось, что сопят не кони, что это монахи злорадно сопят в свои бороды, выражая свое презрение к нами свое превосходство. Именно с превосходством обратился брат Антуан Д'Обюссон к Джему:
– Ваше высочество заблудились во время ночной прогулки. Рошшинар находится гораздо левее.
То была первая наша попытка. За ней последовали другие – не помню уж сколько, – более зрелые, более хитрые. Однако перехитрить Орден нам не удалось ни разу.
