Под удивлённым взглядом Кирилла Николай садится рядом с ним и с кивком принимает сигарету. Так же они проводили порой вечера в пустых классах Школы стражей после трудных тренировок или возвращения одного из них из камеры без магии. Так же молча курили, не нуждаясь в словах. Сейчас каждая затяжка словно возвращает умение дышать и хоть какие-то ощущения.
Николай не сразу понимает, что весь день провёл в состоянии механизма без права на эмоции.
– Как тебя хватило сейчас на огонь?
– Выжег всё, что было. Ну, теперь у меня его надолго нет.
– Кирилл, мне нужна твоя помощь. Не где-то в мире теней, а здесь. Знаешь, что сегодня творилось в Москве? Вскрыты десятки печатей, а тени прорвались с той стороны.
– Как так?
– Кажется, это двойник. А все нити ведут в тупик.
Красная точка мозолит глаза, перед которыми всё плывёт. Мир становится текучей и зыбкой иллюзией с мутными пятнами вместо пламени во флаконах. Смысл слов Кирилла доходит до Николая не сразу, он словно выпал в омут беспамятства.
– Коля, я хочу восстановить якорь.
Между ними сейчас только одно звено, пульсирующее на запястье. У Кирилла на том месте шрамы от вывороченного силой заклинания, у Николая едва приметное натяжение, которое дёргает время от времени.
Иногда боль знаменует жизнь. Ведь пока под кожей он чувствует эту ниточку, значит, Кирилл жив. Куда страшнее безмолвие, когда тот уходил надолго в тени, один на один со своим монстром внутри.
Николай знает, как долго Кирилл справлялся с хаосом внутри себя, забираясь поглубже в дымчатый и хаотичный мир, и приструнивал тень раз за разом, учился подчинять её своей воле и сплетать её магию хаоса со своим огнём.
– Тень становится сильнее, – добавляет Кирилл, явно заметив удивление на лице друга. – С каждым разом я тону в ней всё больше и больше. Сливаюсь с ней.
– Но ты ведь знаешь, что при малейшей угрозе…
– Знаю. Но якорь – это опора и напоминание, что никто из нас не один. Я не хочу становиться, как тот маг, но процесс вряд ли можно остановить.
– О чём ты?
Вместо ответа Кирилл стягивает с себя куртку и закатывает рукав шерстяного свитера до локтя. Часть руки покрыта чёрным шершавым налётом, а вены неприятно и угольно черны.
И это совсем не те следы теней, от которых помогают мази Марка.
Однажды Николай предложил разрушить заклинание с тенью и уничтожить её саму. Тогда Кирилл горько улыбнулся и объяснил, что это невозможно. Сделка совершена в глубоких тенях с той магией, что податлива только там. Один раз они едва вернулись оттуда, второй раз он не рискнёт.
Здесь заклинание просто есть, но ему нужна постоянная подпитка родного мира. Поэтому Кирилл регулярно пропадает среди серых полей с высокими травами, в пустошах и острых скалах мира теней с тусклым солнцем, жарким воздухом и монстрами.
Сигарета докурена до фильтра, и Николай чувствует, как начинает плыть голова. Потолок кружится с немыслимой скоростью, а голос Кирилла доносится как из далёкой трубы:
– Коля! Ты в порядке?
– П-почти. – Губы едва двигаются. – Кажется, слишком много эликсиров.
– Ты сдурел! Какие эликсиры в твоём состоянии?
Николай усмехается и поднимается, едва не падая вперёд. Забирается на стол и ложится на спину, упираясь лопатками в твёрдую поверхность.
Так хорошо. А если прикрыть глаза, то мир уже вращается не с такой силой и мощью.
Где-то на заднем фоне он слышит разговор Кирилла с кем-то по телефону.
– Яков отдал приказ расставить посты боевых милинов.
– Что?!
Николай моментально садится и морщится от резкой боли в затылке. Наверное, он задремал на несколько минут, но сон оказался слишком коротким и принёс только боль и муть как в мысли, так и в ощущения.
– Даня звонил, – поясняет Кирилл, уже набирая следующий номер. – Последние вести из Управления. А ещё он уточняет, не готовы ли мы сегодня приехать в клуб? Сара хочет чем-то поделиться. Мне съездить?
Николай усмехается, представляя, какую картину они вместе представляют. Своё состояние сейчас он может сравнить разве что с тяжёлым похмельем или тем, когда ещё не отпустило от слишком крепкого алкоголя.
Кирилл выглядит почти нелепо в нагромождении свитеров и курток, измученный тенью, с осевшим в волосах песком, ожогами на ладонях и залатанной бровью.
– Нет, поедем вместе. Только давай приведём себя в нормальный вид. И зайдём к Марку.
– Да он тебя на цепь посадит в таком состоянии!
– Кто тут начальник Службы?
Выдвинув этот сногсшибательный аргумент, Николай сползает со стола и методично поправляет: рубашку, ремень с кинжалом. Приглаживает волосы.
– Если ты хочешь восстановить якорь, сделаем это завтра. Надо поспать и восстановить магию.
Они вместе выходят из кабинета. Шаг к шагу, два стража с такой похожей, но в то же время разной магией сухри. Связанные клятвой, многими годами работы бок о бок и всеми тайнами стражей. Кирилл закуривает, чуть замедляя шаг, Николай терпеливо ждёт, заложив руки в карманы брюк.
Марк занят какими-то пробирками и показателями, кивает обоим сквозь маску-очки и жестом просит подождать перед лабораторией. Он выходит к ним в белоснежном халате, окутанный запахом трав и едких химикатов.
