Но после исчезновения сестры, а потом и смерти матери Николаю казалось, что он состоит из ненависти. Злость копилась и отравляла, отчего он даже пару раз ввязался в драки, и не очень удачно. Отец пытался отвести к психологу. Как он выразился, «сделать его нормальным». На сеансах Николай молчал, не готовый к откровениям, и вскоре от него отстали.
Но не в школе. Его задирали, потому что он одиночка. Насмехались над сестрой, которая вышла прогуляться с тенями. Кололи тем, что он теперь беспризорник.
И Николай злился – на себя, что не уберёг ни Киру, ни мать, на окружающих, на тех, кто лез с напускным сочувствием, которое ему было не нужно. В личном деле появились записи: «Замкнут, агрессивен, неконтролируем».
Поэтому Николай учился драться. Без магии, по-простому, выливая гнев в местном бойцовском клубе. В школе об этом мало кто знал. Все видели угрюмого и неразговорчивого юношу в очках, успеваемость которого оставляла желать лучшего. Кроме четырёх предметов, необходимых для поступления на стража.
Николай, раздосадованный, что его отвлекли, заложил пальцем пожелтевшую от времени страницу и вперился взглядом в Корнеева.
– Ну?
– Очки снимай.
– Что, почитать захотел? Так очки не помогут, Корнеев. Слова слишком сложные.
Несколько огненных шариков, метнувшихся с рук Корнеева, пролетели за плечом и погасли. Николай не шевельнулся.
– Ты не выпендривайся, очкарик. Вставай и делай, что говорят!
Двое подручных Корнеева – милин и сухри – уже вертели в руках завихрения воды и пламени. Ухмылялись, предвкушая забаву.
Николай вздохнул.
Неторопливо снял круглые очки, аккуратно сложил тонкие дужки. Положил вместе с пособием на бордюр, придавив небольшим камушком, чтобы не сдул ветер.
Поднялся, оправляя старый свитер с зацепками в нескольких местах. Мамина немного неуклюжая вязка. Прошло полгода, легче не становилось.
– Лучше бы шли пиво пить. Слышал, в ларьке свежий завоз нефильтрованного.
– Трусишь, что ли? – Корнеев не спешил подходить ближе – магия давала преимущество в дальних атаках. Воздух пропитался влагой так, что стало тяжелее дышать. Как в джунглях.
– Считайте, предупредил.
Первым ударил приземистый милин – воздушным потоком, едва не ураганным.
Николай увернулся, выставил щит – но не отступал, а шёл вперёд. Заклинания и стихии мелькали в воздухе. Шипели, сталкиваясь, гасло пламя, вертелись водовороты воды, замирая изломанным льдом.
Для Николая мир сузился до одной цели – вытянутого лица Корнеева с первыми проблесками испуга.
