Кристина не привыкла гордиться, но и Кирилл, и та милая женщина – Соня? – сказали, что она молодец и справилась, а это мало кто может. Значит, не зря ввели этот курс, не зря она много тренировалась, пока никто не видел. Но Ада только морщится.
– Может, один раз повезло. А в следующий раз?
– Стражи защищают. Между прочим, вчера никто из студентов не погиб, только Влад и Хлоя, которых похитили до этого. Я, конечно, люблю полагаться только на себя, но я доверяю и Службе.
– А я бы не стала. Отец говорит, их начальник тот ещё гад: подсидел своего босса, о котором давно уже ни слуху ни духу. Может, вообще убил его. Ваня рассказал, как у них в школе стражи убили мать его одноклассника. Конечно, им ничего не было! Чувствуют свою безнаказанность, потому что мы без них не можем. – Ада округляет в ужасе глаза, а Кристина качает головой. Мало ли что говорят. И кстати…
– Выпей чай, пожалуйста. Кстати, может, я узнаю что-то сегодня в Службе.
– Ты едешь в Службу?! Зачем?
Ада хватает кружку с чаем и делает глоток. Пар поднимается вверх, и на мгновение в нём теряются губы и кончик носа. Прежде чем ответить, Кристина проверяет, что в деревне всё идёт своим чередом:
– Это насчёт нападения.
– А когда поедешь? – Ада легко отвлекается. Вот и теперь она уже листает страницы дневника, который ведёт по их проекту. Чай стынет, вьётся ароматным паром.
– Не знаю, он пока не звонил.
– Кто?
– Кирилл.
Ада приподнимает брови и смотрит удивлённо, но ничего не говорит. Только качает головой и напоминает про мюсли. Кристина поневоле проверяет телефон, который тут же высвечивает входящий вызов. В этот же момент над деревней начинается странная буря. Показатели взвиваются красным – нарушены пороговые значения.
– Ах ты, чёрт!
– И тебе доброе утро, – голос привычно хрипловат.
– Прости… я не тебе. – Кристина моментально теряет всякую уверенность и только смотрит, как деревня покрывается чёрными хлопьями. Ада отставляет кружку и переключается на макет.
– Я рад, что ты не воспринимаешь меня как чёрта. – Щелчок пальцами едва различим, но Кристина так прижимает телефон к уху, что слышит каждый шорох. Ей неудобно и стыдно за свой ответ, и она теряется. – Ты свободна? Я готов отвезти тебя в Службу.
– Да, конечно. Только переоденусь. Где встретимся?
– На стоянке через час.
– Я могу и быстрее собраться!
– А мне надо закончить дела, поэтому всё-таки через час. Буду ждать у машины.
– Да, спасибо…
Телефон отключается, и Кристина с досадой переваривает этот разговор в безумной надежде, что могла бы сказать что-то иначе. Не так… растерянно и глупо.
– Значит, Кирилл? Даже не «Романович»? Это можно считать свиданием?
– Ада! Нет, конечно. Деловая встреча.
– Но всё-таки надень то клетчатое платье. Оно тебе очень идёт.
Ада выдыхает с облегчением. Разговоры о свиданиях ей ближе, чем о смерти или тенях. Кристина снимает куртку и вешает на крючок. Ей хочется сказать что-то ободряющее, унять боль Ады, но та уже увлеклась макетом и настройками.
Кирилл ждёт около машины, опираясь на капот, нога за ногу. Мелкая морось оседает на кожаной куртке поверх форменной рубашки, мешаясь то ли с туманной дымкой, то ли с его текучей тенью. Кристина на мгновение замедляет шаг, крепче сжимая ремень сумки, и решительно идёт вперёд.
– Ещё раз доброе утро, – его голос спокоен. Несмотря на непогоду, взгляд скрыт за стёклами солнечных очков. Полупрозрачный дым вьётся вокруг, расточая запах можжевельника. – Готова?
Он выше на целую голову, и Кристина ощущает себя чем-то совсем маленьким. И тут же напоминает себе: она тоже маг. Помогает не очень.
– А надо быть к чему-то готовой? – Она надеется, что голос звучит увереннее, чем она сама себя ощущает.
– Поехали, летняя девочка.
– Что? Почему летняя девочка?
Это сбивает с толку. Кирилл кидает это мимолётно, и она не успевает понять, что стоит за его словами. Кристина хмурится, даже опускает взгляд на юбку в синюю с красным клетку, которая отлично сочетается со строгим свитером. В руках она держит пальто и меньше всего сама себе напоминает лето.
– Тебе идёт.
Просто и непререкаемо, будто другие пояснения и не нужны. Кристина забирается на переднее сиденье, вдыхая аромат чего-то пряного и терпко-древесного. Машина отца всегда пахнет бензином и освежителем воздуха, что вызывает тошноту и головную боль.
В этом же запахе Кирилла хочется задержаться, укутаться в него, как в плед.
Кристина дёргает ремень безопасности, но тот не поддаётся.
– Дай-ка я.
Кирилл наклоняется к ней, тянется к заевшему ремню. Кристине кажется, будто она стала одним оголённым нервом. Никакой магии, кроме его сводящей с ума близости. Сейчас она готова отдать всю себя ради смелости прикоснуться к нему, застыть поцелуями на коже.
Летняя девочка, которая мечтает прикоснуться к терпкому огню. Возможно, моря внутри неё хватит, чтобы потушить его неуёмные костры.
