– Ард! Я не нанималась готовить тебе чай. – Из-за спины возникает Варя и ставит дымящуюся кружку прямо на блокнот. – И ты был у лекаря? Согласно инструкции…
– Потом, у меня встреча с Николаем.
– Он ещё занят.
Варя возвращается к своему месту, а весь опен-спейс оглашает голос Саши: он держит над головой огромную коробку с печеньем.
– Всем доброе утро! Угощайтесь, жена испекла.
Раздаются возгласы одобрения, и Саша ставит коробку на один из шкафов, к которому тут же слетаются стражи. Значки на их рубашках поблёскивают медью. Даже Варя берёт пару штук.
– Держи, ты просила чай. – Кирилл передаёт кружку Кристине.
– Спасибо.
Саша хлопает Кирилла по спине, ставит на его стол тарелку с несколькими печенюшками и присаживается на край стола.
– Мы не нашли никаких следов тех, кто сломал печати. Что у тебя?
– Пока ни черта.
Кирилл исподтишка наблюдает за Кристиной, которая сидит боком, совершенно потерянная – или уставшая? Ей бы отдохнуть хоть немного. Не придумав ничего лучше, он предлагает:
– Кхгм… хочешь, я отведу тебя в комнату отдыха? Говорят, там удобные диваны.
Он всё-таки закуривает сигарету и еле сдерживается, чтобы не расстегнуть тугой воротник рубашки и закатать рукава. Видит, как у Кристины краснеют кончики ушей, и это так мило!
– Я лучше здесь побуду, если не помешаю. – Кристина откашливается и опускает взгляд ниже, очерчивает пальцем ободок чашки. – Мне есть чем заняться.
– Попробуй печенье. – Саша придвигает тарелку к Кристине.
– Спасибо. – Она вскидывается и улыбается. – Вы очень добры.
Кирилл закашливается от дыма, чего давно не случалось. Саша покровительственно хлопает его по спине.
– Я тебе говорю, однажды ты себя погубишь этими сигаретами. Всё, я ушёл работать до обеда. Удачи с Николаем, слышал, он сегодня не в духе.
Как раз в этот момент на телефоне высвечивается короткое: «Жду».
– Пойдём. – Кирилл поднимается. – Николай освободился.
В кабинете Николая тепло и тускло от закрытых ставен и язычков пламени в стеклянных плафонах. Тянет горьким табаком и пряной резкостью бадьяна. Тёмные узоры на бордовых обоях складываются в контуры теней, о которых Кристина читала ночью.
Здесь не место для октаэдров с миниатюрными растениями. Ничего лишнего или личного. На рабочем столе ровные стопки бумаг, стакан с заточенными карандашами и тонкий ультрабук, сейчас закрытый и отодвинутый в сторону. Абсолютный порядок минимализма.
Николай – это власть над мрачной и хаотичной стороной магии, и Кристине он с первого взгляда внушает давящий страх. Она тут же собирается, заталкивая поглубже внутреннее смятение и боязливость.
Не время и не место быть трепетной ланью. Меньше всего на свете Кристина хочет показаться слабой, и она находит смелость в магии, которая течёт внутри. Прохлада воды, рокот ручьёв, летний дождь. Она осмеливается слегка распустить эти ощущения, и воздух в кабинете наполняется свежестью. Кажется, Николай не обращает внимания.
Допрос длится уже час. И чем дальше, тем больше Кристина чувствует себя в чём-то виноватой. Возможно, дело в пресловутой ответственности, впитавшейся в кости с детства. Кристина будто нарушила какие-то правила, о которых ей не сказали.
В какой-то момент Варя приносит поднос с пузатым чайником, большой медной туркой и веточкой мелких белых цветов. Такая маленькая деталь на удивление разбавляет мрачность кабинета Николая. Кофе пахнет смесью пряностей и растопленным шоколадом. Три чашки аккуратно разлетаются по кабинету, повинуясь изящным взмахам рук Вари.
Кристина, вопреки давним привычкам, выбирает кофе, которого как раз хватает на три порции. Горячая чашка в руках помогает развеять усталость и напряжённость.
Отвечая на сухие и формальные вопросы Николая, Кристина занимает мысли, сравнивая двух стражей.
Если Кирилл высок и худ, и словно сплетён из жил, которые говорят скорее о выносливости, чем о силе, то Николай плотнее, тяжелее и шире в плечах. Он монументален, твёрд и выглядит куда старше Кирилла. И куда опрятнее, с некоторым любопытством отмечает Кристина.
Кирилл уже закатал рукава рубашки, выкурил с разрешения обоих две сигареты и три раза прошёлся по кабинету, расточая запах табака. То и дело хватал со стола какую-то бумажку и начинал её мять и складывать самолётик, чтобы в следующее мгновение откинуть его в сторону.
Николай ни разу не шевельнулся в старом кожаном кресле.
Поверх отглаженной рубашки на нём – идеально сидящая жилетка, руки обтянуты тонкой кожей полуперчаток. На лбу залегла морщинка, будто он постоянно ищет решение сложной головоломки.
Кристину пугает такая аккуратность. В ней не остаётся места для улыбок. И под тяжёлым взглядом Николая она чувствует себя вылетевшим кусочком пазла, который не вставить в его выверенный мир.
Песчинкой перед лицом земляного урагана.
