Саша колеблется, но голос Николая уверенный и твёрдый, да и как отказать в помощи? В конце концов, ему не надо применять магию, просто посмотреть печати. И рядом же Николай, что может пойти не так?
Саша проходит в коридор и за границу печати. И он не успевает ничего понять, как вокруг прямо из земли вырастают тени. Огромное множество, злые, впивающиеся в кожу. А заклинания… от них только сложнее, всё мельтешит в росчерках искр и пламени.
Он не может справиться с ними, ведь он не страж. Николай же просто смотрит, стоя в сторонке, а потом отдаёт приказ теням:
– За мной.
Сашу тащат волоком, не давая ни на секунду сосредоточиться, пока не доходят до какого-то домика в пустоши. И вниз – в подвал.
– Интересно. Раз так, я смогу узнать, сколько ты продержишься в мире теней. Тоже полезный эксперимент, раз Кирилл не пришёл.
Ослабленный и выжатый миром теней, Саша даже не сопротивляется, только понимает: он заперт. Во мраке, в мире теней, и любая магия может обернуться против него.
Тяжёлое осеннее утро наполнено монотонным дождём и вязкой болью.
На месте прикосновения теней струпья, обжигающие холодом. Николаю кажется, он разделён на части, которые связаны тонкими нитями едва пульсирующей магии. Его мелко трясёт от озноба, руки ноют от вспухших кровавых порезов, в которые примешалась пыль мира теней. От каждого неловкого движения внутри ворочаются раскалённые жгуты.
Организм отравлен тенями, пробравшимися под кожу. От головокружения всё время мутит, и приходится сплёвывать горькую слюну в заботливо подставленную миску рядом с диваном.
Николая воротит от самого себя, впрочем, такое состояние для стража вполне привычно, отравление тенями – почти профессиональная болезнь.
Сквозь пятна перед глазами он различает пёструю гостиную Сюзанны и фигуру Кирилла, который взбалтывает ложкой муть зелёного отвара в прозрачном стакане.
В уголках глаз чёрные мечущиеся точки, которые мешают сосредоточиться на вспыхивающих обрывках мыслей. Рубашка полностью непригодна, и теперь остаётся только кутаться в огромное одеяло. Николай ненавидит слабость и бездействие, но вынужденно мирится с ними.
– Ты идиот.
– Не ворчи. – Николай пытается удобнее устроиться на холодных от пота простынях и глубже кутается в гнездо одеяла. – У меня был план.
– Да? В какой момент что-то пошло не так – до или после того, как ты использовал якорь?
– Меня хотело арестовать Управление, но я договорился с Амандой, чтобы она успела первой. Так я сам выбрал, к кому идти в гости.
– И что произошло?
Кирилл подаёт ему тёплый стакан с клубящимся над ним матовым дымом и садится рядом перед маленьким низким столиком, на котором разложены травы, окроплённые маслом от теней. Они помогают отгонять страхи и боль.
Николай пьёт медленно, маленькими горькими глотками, пока сухо рассказывает про двойника, подставного лекаря и подстроенную ловушку. Кажется, какую позу ни прими – всё неудобно.
– Значит, кто-то действует изнутри. – Кирилл трёт глаза. – И это кто угодно – в Академии, в Бюро, даже в Службе.
От этой мысли неприятно колет сердце. Стражи всегда стояли за спиной друг друга, и подточить их доверие друг к другу – это ослабить их, чтобы потом нанести удар.
– Только я уже не в той ловушке. Надо выяснить, что произошло за ночь.
– Как минимум мы потеряли Сашу, – голос Кирилла звучит непривычно тихо. – Перед тем, как меня вытянуло к тебе, он один помчался на прорыв. С тех пор от него никаких известий. На месте печати никаких следов, по крайней мере, заклинания ничего не дали. Я поднял Службу на поиски.
Он дёргается, одним движением поднимаясь с ярких кругов ковра. И вместо того, чтобы закурить, как ожидает Николай, подходит к приоткрытому окну, за которым слышится холодный дождь и шорох шин ранних машин.
На дне стакана горький осадок трав, но в последнем глотке самое важное орудие против боли, чьи тиски постепенно разжимаются. Николай даже верит, что сможет переползти на кухню от слишком пёстрых покрывал и подушек вокруг.
– Сюзанна что-нибудь видит?
Конечно, полагаться на дар провидения – так себе затея, Николай привык работать с чем-то более конкретным, но сейчас даже туманные образы лучше, чем глухая неизвестность.
– Нет. Только знает, что Саша жив.
– Зря я позвал тебя через якорь.
– Не в том дело. – Кирилл всё-таки закуривает, дотягиваясь сквозь горшки с растениями до окна. Ручка натужно скрипит, когда он шире открывает створку. – Саша, скорее всего, не стал бы меня тревожить. Он считал, что мне нужно отдохнуть, а нам с Кристиной разобраться с её огнём.
С Сашей они познакомились около пяти лет назад. Тогда Николай предложил Шорохову для пущей безопасности создать тройки – два стража и один печатник. Одиночные рейды, по статистике, слишком часто оборачивались смертью, а тени оставались на воле, бушующие и молниеносные, пока их не отлавливали стражи.
