– Нет, доктор. Но не огорчайтесь: я по сей день лучше всех наезжаю на подковные гвозди. Не верите, спросите у Маллоу. Он – почти никогда, я – все время. Вы наезжаете на подковные гвозди? Редко? Правильно, их все собираю я.
– Да, – согласилась доктор Бэнкс, – соревноваться с вашим талантом находить гвозди на свои колеса – занятие бесполезное.
– Вы ехидна.
– Да. И не ждите от меня раскаяния. Господи, я ведь тогда едва не сошла с ума. Все время приходилось кого-нибудь о чем-нибудь просить: то бензин, то подкачать шины, на каждом перекрестке что-то ломалось – до сих пор страшно вспомнить.
– Как вы ехали через горы? Там же индейцы, беглые бандиты – даже мы с Маллоу пересекали те места на поезде, все время держа руку на курке револьвера!
– Подумаешь, бандиты! – фыркнула доктор Бэнкс. – Я три недели провела на ферме у одной доброй семьи. Четверо здоровенных холостых парней лет под тридцать, с мозгами молодых кабанчиков, их пожилой отец, которому вечно хотелось облапать меня своими ручищами и толстая маменька! Три недели я терзала авто, непрерывно подвергаясь издевательствам!
– А, доброта человеческая, – коммерсант засмеялся. – Как попали на ферму? Добрые пейзане приволокли ваш авто на буксире?
– Да, – кивнула она. – И устроили по этому поводу сельский праздник со мной в качестве цирка. На все три недели.
Доктор взяла стакан, но не удержалась:
– Черт! Если бы вы знали!
– Не ревите, все давно кончилось, – велел коммерсант. – Выпейте еще стаканчик и забудьте. Ну, я теперь понимаю, почему вы были злая, как кадьякский медведь.
Он развалился в кресле, с интересом наблюдая за доктором. Прядь волос упала ей на нос. Доктор ее убрала и залпом допила все, что оставалось в стакане.
– Так просто меня не возьмешь, – крылья ее прямого носа дрогнули. – Черта с два!
– Как вас понесло, – засмеялся коммерсант. – Ругайтесь. Чертыхайтесь, ябедничайте и плачьте. Должны же вы когда – нибудь это сделать.
– Я закончила, – прежним прохладным тоном заявила доктор Бэнкс.
– Да? Тогда расскажите, как вам пришло в голову переодеться в мужской костюм.
– Тут нечего рассказывать. Правда нечего. В первый же день в первом же магазине готового платья я купила два костюма «для юного джентльмена». Первый же портной подогнал их на меня. Шесть дней ждала в гостинице костюмов и пока местный кузнец починит рессору. Только отъехала на пять миль – дождь.
– Пока поднимали верх – залило зажигание, – опередил коммерсант. – Тогда вас и пришлось тащить лошадью? Да? Ну конечно, я угадал, тут угадывать нечего!
Доктор Бэнкс так смеялась, что ей пришлось подхватить ворот халата.
– А на обратном пути я сбилась с дороги, – она зажала ворот своими тонкими пальцами. – Кружила по окрестностям, пока не стемнело. Дважды автомобиль заглох. Вы же знаете, как эта жестянка едет в гору! Один раз еще ничего, зато во второй я застряла основательно. Помочь было некому. Да даже если бы и попались фермеры – я бы, наверное, сказала, что все в порядке. Два с лишним часа ковыряла мотор. Чудом не сошла с ума от отчаяния. Ревела. Ругалась грязными словами. Выучила едва ли не наизусть все эти бумаги, которые мне дали с собой. Наконец, обнаружила две строчки про масло. Проковыряла этот чертов жиклер шпилькой и машина пошла. Вы представить себе не можете, как я была счастлива!
– Господи! – вырвалось у коммерсанта. – И как же вас угораздило подцепить нас? Мало ли, кем мы могли оказаться!
Доктор смутилась.
– Видите ли, я не собиралась. Увидела сверху погоню. Думала, конокрады, воры, что-нибудь в этом роде. Потом, когда поняла, что вас вот-вот возьмут… вы понимаете, пятьдесят против двоих. Я засомневалась. Потом увидела, как один упал, а второй, которому удалось вырваться вперед, и он мог уйти от погони, вернулся, чтобы помочь. Это решило дело. Ну, и кроме того, у меня под сиденьем спрятан револьвер.
– Вот это отлично, – одобрил Саммерс. – Стрелять, надеюсь, умеете?
– Нет, но, думаю, попала бы.
Коммерсант так хохотал, что с трудом остановился, обнаружив, как на него смотрит собеседница.
– Вы бы не попали, доктор! – сказал он и вытер выступившие слезы.
– А вдруг бы я в упор? – отбивалась она.
– Как раз в упор бы и не попали.
– Почему это?
– А трудно попасть в упор. Если не верите, попробуйте попасть в упор, например, ключом в замочную скважину.
– Ну как-нибудь, случайно, в мякоть бедра, – не сдалась доктор. – Вы бы прыгали на одной ноге и ругались грязными словами.
– Нет, – возразил коммерсант, – я бы ругался и ждал, когда будет больно. И не прыгал бы, а сидел на полу и судорожно сдирал штаны.
– А я бы, – продолжала доктор Бэнкс, – потребовала прекратить и посидеть спокойно, пока это сделаю я. Вы бы меня не послушали и тогда бы я пристрелила вас. Из жалости. Чтобы прекратить мучениях нас обоих.
– Доктор Бэнкс, вы сумасшедшая. У меня нет слов!
– К чему теперь слова, мистер Саммерс, – отмахнулась доктор. – Все это прошлое.
– А ведь мы на самом деле поступили тогда не слишком красиво, – сказал Джейк. – Устроили фальшивую лотерею, украли свинью, да еще и городской администрации подложили…
