– Господи, – Саммерс провел по лицу ладонью. – Вы бы лучше просто сказали, что… ну, влюбились в другого. Или нет, так не надо. Сказали бы, что хотите за него замуж. Знаете, как это делают: или я, или она – он и сам рад был бы оставить вас в покое. Ну, или пообещал развестись – дальше уж ваше дело, соглашаться или нет.
Доктор ничего не ответила.
– О, черт, – выговорил Саммерс. – Вы же на это и надеялись, да? Я идиот, простите.
Настала тишина. Она длилась, пока коммерсант не спросил:
– Что же вы сделали?
– Я, – вид у доктора был такой, словно она собиралась застрелиться, как только закончит, – я решила все бросить. Я уехала в Вену.
– Ну, и что вы там делали?
Она пожала плечами.
– Жила. Посещала лекции, выставки, изучала разные… интересные вещи в библиотеке, в целом – жила в свое удовольствие.
– Долго?
– Полгода.
– А потом?
– Потом выяснилось, что у меня кончились деньги. Мне было не на что вернуться домой.
– Дальше.
– Я работала. Я работала, мистер Саммерс, медицинской сестрой в психиатрической лечебнице.
– Почему я не удивлен… – пробормотал коммерсант. – Но неужели вы не нашли другого места? Или… вам так хотелось?
Она протянула руку к рюмке и коммерсант впервые заметил на ее запястье два тонких полукруглых шрама.
– Меня больше никуда не брали. По крайней мере, на такое жалованье, чтобы можно было понемногу скопить на окончание Академии.
– Скопили?
– Половину.
– То есть?
– Сто восемьдесят.
– За какой срок?
– Почти за год.
– Сколько же вам платили?
– Девяносто марок раз в квартал. Больница предоставляла комнату, так что мне не нужно было платить за жилье.
– Э, – только и сказал на это коммерсант. – М-да. Ладно, а потом что? Где вы взяли вторую половину?
Она не ответила. Саммерс внимательно смотрел на нее.
– Я заложила дом, – неохотно призналась доктор. – У меня больше ничего не было. Платила проценты от суммы, каждый месяц понемногу. В прошлом году удалось, наконец, выкупить.
– Больше десяти лет? – ужаснулся коммерсант.
– Зато теперь он принадлежит мне безраздельно, – отрезала доктор Бэнкс. – И я никому ничем не обязана.
Саммерс опять благоразумно промолчал.
– Академию я закончила.
Воцарилось молчание. В камине потрескивало пламя.
– Не смотрите на меня так, мистер Саммерс, – произнесла доктор Бэнкс. – Это все.
– Все?
– Да, все.
– Почему же вы не рассказали, как вас встретил ваш бульдог?
– Потому что это не имеет значения.
– Мисс Адлер, ну что же вы, как маленькая! – коммерсант махнул рукой, давая понять, что оправдания не имеют смысла. – Если бы это не имело значения, зачем понадобилось бы это ваше: «Академию я закончила»? Вы просто не прибавили бы ничего. Ведь все и так было бы ясно. Но раз уж вы намекаете, что это не вся история…
– Я ни на что не намекаю. Это все.
– Я, конечно, понимаю, какого вы обо мне мнения, но неужели я так похож на дурачка?
– Не понимаю.
Коммерсант усмехнулся.
– Видели бы вы себя в зеркало. Прекрасно вы все понимаете. Ну?
– В самом деле ничего существенного, – спокойно сказала доктор. – Экзамен пришлось сдавать еще четырежды, но я в конце концов сделала это.
– Что, такой сложный? – коммерсант ехидно подпер подбородок ладонью.
– Достаточно сложный.
– А он что?
– Я видела его только на экзамене. Мы больше не разговаривали.
– «Мы» не разговаривали или это вы не разговаривали?
– Это вас не касается.
– Так, значит, это он не захотел с вами разговаривать?
Доктор Бэнкс резко повернулась. Взгляд ее холодных глаз сделался страшным.
– Я попрошу вас воздержаться от замечаний! – она взглянула коммерсанту в лицо и немного успокоилась. – Джеймс приезжал ко мне, когда я вернулась, но я попросила миссис Кистенмахер не пускать его. Мне в самом деле нечего было ему сказать.
– Значит, нечего?
– А что, по-вашему, я могла ему сообщить?
– Расквитался, – с усмешкой произнес коммерсант. – Какой милый человек. Ладно-ладно, не смотрите на меня так, как будто сейчас вцепитесь мне в рожу. Слушайте, но получается, что вы четыре года работали без лицензии на практику?
– Два. Экзамены на лицензию дважды в год.
– А инспекция здоровья?
– Инспекция здоровья все это время не уставала напоминать мне, что если я в ближайшее время не предоставлю им, как обещала, лицензию, меня посадят в тюрьму. Я не смогла бы уплатить штраф. Это тысяча долларов.
Саммерс потрясенно молчал.
– Как же вы продержались?
– Пряталась. Просила миссис Кистенмахер сказать, что меня нет дома. Но все равно получалось плохо. Мистер Роблин находил меня в городе и мне приходилось с ним беседовать.
– Беседовать?
– Просить, если вы настаиваете на уточнениях. Умолять. Проявлять интерес к его идиотским разглагольствованиям. Лицемерить, подхалимничать и тому подобное.
Она взглянула на коммерсанта и тот опустил глаза.
– Мне давно следовало догадаться, что вы черт из омута, – произнес он. – Один авто чего стоит. Но не до такой же, черт побери, степени!
– Да что вам дался мой авто! А экипаж, а лошадь, а обслуга? У меня ведь просто не было средств на все это! Или вы так и видите меня, собственноручно убирающей навоз?
