– Да для меня всегда было загадкой, как вы умудряетесь содержать свою богадельню. Кстати! А где вы взяли миссис Кистенмахер? Кто она?
– Она двадцать лет служила моей тете. Уезжая, я заплатила ей годовое жалованье и попросила присматривать за домом. Я даже предположить не могла, что она дождется меня и решит остаться, несмотря ни на что.
– Представляю, сколько раз она сидела без жалованья.
– Достаточно.
– Черт возьми, где же вы, в таком случае, взяли деньги на авто?
– Мамина рубиновая брошь – последняя из всех драгоценностей, старинная люстра из тетиной комнаты, тетина кровать, старинный китайский гардероб черного дерева, комод, столовое серебро, зеркало из гардеробной – там была очень приличная рама, мраморный умывальник и страусовый веер. Тетя хранила его как память, но по-настоящему мне было жаль только ванну.
– Ванну?
– Ванна меня очень выручила. Она была старинная, с мраморной отделкой. Знаете, в стиле кого-то из Людовиков, на львиных ножках. За нее и за отопительную колонку к ней дали пятьсот долларов.
– Неужели вы ходили в баню… – ошеломленно пробормотал коммерсант. – Не могу даже представить такого…
Он сообразил, что ляпнул и в ужасе поднял глаза на доктора.
– Я плохо переношу близость посторонних, – ответила та. – И потом, экономия. Я нагревала воду на кухонной плите.
Саммерс вспомнил ванную на втором этаже амбулатории доктора Бэнкс. Уродливую колонку, явно пережившую и тетушку доктора, и, вероятнее всего, ее бабушку. Одиноко висящий душ над резиновым ковриком. Четыре отчетливых отметины на кафельном полу. Это был двенадцатый год, ванну она продала приблизительно в девятом, значит…
– Долго ли вы мылись в тазу на кухне? – поинтересовался он светским тоном.
– Около двух лет, – ответила доктор. – Та колонка была моей первой серьезной покупкой на заработанные деньги. Правда, я смогла себе позволить купить только старую колонку мистера Фрейшнера, но это не имеет значения.
– А ванна?
– Я решила, что душ более гигиеничен.
– То есть, у вас нет ванны?
– Есть. Внизу, за операционной. Она бывает нужна пациентам. Я в ней не нуждаюсь.
– Вы чокнутая.
– Да. И горжусь.
Саммерс тихо рассмеялся.
– Чертовски эффектно вы тогда появились, – произнес он. – Помню, я чуть не молился: «Кто-нибудь! Что-нибудь! Помогите!» Боже мой, но это же надо быть такой фурией!
– Можете себе представить, – отозвалась доктор. – Ночь, видимости никакой, погоня, стрельба… Я клялась себе не вмешиваться, но не смогла. И что же? Два проходимца позволяют себе издеваться. Особенно меня взбесили вы со своими шуточками.
– Можете себе представить, – парировал коммерсант. – Сначала на нас облава человек в пятьдесят. То ли пристрелят, то ли посадят, а скорее всего вовсе вздернут. Потом, откуда ни возьмись – автомобиль. Не успеваю перевести дух – здравствуйте! Стоит передо мной переодетая девица и заявляет, что ее зовут Ирен Адлер!
– Что вы на меня набросились? Ну и что! Откуда мне было знать? Стоит передо мной нахал, деревенщина, лезет в мой авто руками, да еще издевается!
– Но как, – продолжал коммерсант, отсмеявшись, – как вы оказались в тех краях? Да еще ночью. Это же невероятная глушь! Я глазам своим не поверил!
– Я заблудилась.
– Кто, вы?
– Я должна была научиться обращаться с авто, – мрачно сказала доктор. – Неумелость могла слишком дорого стоить. Решила, раз уж так кстати получилось, навестить подруг. Развеяться. После Академии девочки разъехались: кто завел семью, кто переехал в поисках подходящей работы. Гортензия теперь живет во Фриско, Тереза – в Остин-Корт, так что мне пришлось сделать порядочный крюк.
– Через половину страны… – медленно проговорил коммерсант. – Недели три только в одну сторону. Доктор Бэнкс, вы действительно чокнутая. Думали, конечно, сама еду, никого не спрашиваю, одна сижу, руль верчу?
– Да, – согласилась доктор. – Мне казалось, что на «Форд Мотор» я обучилась достаточно и что руководство по пользованию машиной решит все мои затруднения. Оно, наверное, насквозь пропиталось слезами, и слышало такие слова, от которых и докеры устыдятся.
С минуту Саммерс смотрел на нее.
– Когда я впервые взялся за руль, – произнес он, – у меня потом несколько дней ломило руки и плечи. Вы просто свихнулись. Да нет, этого просто быть не могло! Вы не могли справиться в одиночку!
Доктор Бэнкс победно улыбнулась
– Да, было трудно. Вы действительно не можете себе представить, вы же мужчина. Вы не видели, как все показывали на меня пальцами, кидали кукурузными початками и свистели вслед.
– Ну, ничего, – коммерсант философски пожал плечами. – И мне, бывало, вслед свистели. И чем только не кидали. И с вилами гнались.
– Уверена, что вы заслужили. А вот я почти сразу уронила домкрат себе на ногу.
– Ужасно больно.
– Еще как.
– А что вы собирались делать домкратом?
– Заменить колесо.
– Заменили?
– Нет.
– Я так и знал.
– А вы когда-нибудь наливали в бак воду вместо бензина и в радиатор бензин?
