Второй – длинный, худой брюнет с волнистыми прилизанными волосами здорово смахивал на Буффало Билла, каким его изображают в журналах: хищный хрящеватый нос, нахальные зеленые глаза с выражением раскаявшегося хулигана и замечательными черными усами. Эти усы он все время подправлял и подкручивал, но вместо щеголеватости этот жест наводил на другие мысли.
«Не хотел бы я оказаться в этих длинных руках», – подумал коммерсант.
– Что угодно? – спросил официант, вежливо кладя перед Ральфом и его тетушкой меню.
– Кусок торта и кофе со льдом, – молодой человек со вздохом закрыл меню. – Ужасная жара, тетушка, совершенно не хочется есть.
– Я все-таки не понимаю, Ральф, – противным голосом произнесла тетка, нагибаясь к нему через стол, – ну, скажи мне, ну, объясни мне, зачем тебе понадобилось покупать этих носорогов?
– Тетя! – с досадой воскликнул племянник, тоже наклоняясь над столом и стыдливо косясь сначала на посетителей, а затем на юную особу.
Особа грызла дужку очков. Тонкие ноги в белых носках и белых теннисных туфлях поменялись под столом местами.
– Мне иногда кажется, что ты болен, – трагически сообщила тетя.
– Я не болен, – ответил молодой человек. – Я, тетя, не понимаю, почему мои носороги никак не дадут вам покоя. Прошло уже две недели с тех пор, как мы были в Марселе!
– Бога ради! Если бы ты купил одного, – тетка ткнула ложкой в консоме. – Но купить двух носорогов, Ральф! Двух идиотских резиновых носорогов! Нет, положительно ты болен!
Ноги в белых носках опять поменялись местами.
– Носорогов? – Эдна Вандерер задала этот вопрос как будто самой себе.
Ральф Кеннел ссутулил плечи и ближе наклонился к тетке.
– Не резиновых, тетя Элизабет. Каучуковых. Это каучуковые носороги.
– Какая разница! – отмахнулась тетка.
– Ах, тетя, вы ничего не понимаете! – воскликнул он.
– Ясное дело, – пробормотала мисс Вандерер у себя за столиком и отправила в рот ложку мороженого.
Мороженое в ее вазочке, сколько мог судить коммерсант, было апельсиновым.
– Ральф, – миссис Кеннел, в свою очередь, тоже наклонилась поближе, – тебе в самом деле важно, что они каучуковые? Это правда имеет значение?
– Вообразите, имеет! – рявкнул молодой человек.
Тетка откинулась на спинку стула.
– Господи, – простонала она, – у меня племянник – идиот!
– Тетя!
– Что? – уже никого не стесняясь, закричала старая дама. – Ну, что? Тебе скоро тридцать, а у тебя до сих пор ветер в голове! Вообразите только, – она обвела взглядом зал, – только представьте: зверолов! А? Он зверолов! Нет, вы только подумайте!
В зале воцарилась напряженная тишина. Кое-кто из посетителей стал оборачиваться. С дальнего конца ресторана, где устроились флапперши, послышался хохот.
Ральф Кеннел вскочил.
– Натуралист! – сквозь стиснутые зубы прорычал он. Салфетка, лежавшая у него на коленях, собралась упасть на пол, но почему-то передумала. Он отшвырнул салфетку и собрался выскочить из зала, совершенно случайно споткнулся и налетел бы на столик мисс миллионерши, если бы его не подхватила охрана. Натуралиста грубо отпихнули.
– Минуточку-минуточку, – мисс Вандерер встала, стянула свою салфетку с колен и предстала перед ним.
– Зверолов? – уточнила она.
– Натуралист, – поправил Кеннел, обозревая короткую плиссированную юбку и длинную блузу с карманами на животе.
– Так это ваш попугай поет оперные арии? – девчонка сунула руки в карманы.
– Только так удалось отучить его ругаться. Когда я его купил, он говорил чудовищные вещи. А что, мисс? Надеюсь, без меня он не ляпнул ничего неподходящего?
– А еще кто у вас есть? – не обращая внимания на этот вопрос, поинтересовалась Эдна.
Кеннел нерешительно посмотрел на охрану. Тот, что был пониже, не вставая, поманил его пальцем.
– Кто такой? – говорил он тихо, почти шепотом, так, что волей-неволей пришлось наклониться к самому его лицу.
– Ральф Кеннел.
– Мистер Кеннел, – улыбка парня сошла бы за дружескую, – я просто хотел спросить: вы не знаете, где в Каире находится цементный завод?
– Неужели нельзя купить цемент в лавке? – тоже вполголоса поинтересовался Ральф.
– Очень трудно, – с сожалением покачал головой охранник. – Очень. Я тоже думал – нет, не получается.
– Да вы что? – искренне удивился коммерсант.
– Здесь вам не Чикаго, – щеки выразили натуральное сожаление. – Короче, мистер Кеннел, мне нужен мешок цемента. Вы мне не поможете?
Кеннел развел руками и хотел уйти, но охранник жестом велел ему наклониться. Шепот его звучал совсем интимно.
– Мистер Кеннел, если мы с вами сядем в машину и поищем это место, я буду вам очень признателен.
Ральф Кеннел приподнял бровь.
– Что, так сразу?
Широкий махнул напарнику. Билл размял пальцы и оба встали.
– Пошли, – ласково полупрошептал круглолицый. – Ребенок хочет посмотреть зверей.
Три дня спустя Ральф Кеннел играл с девчонкой в теннис.
– Не может быть! – мисс Вандерер подскакивала от волнения, когда они уходили с корта. – Зубы у улиток?
– Честное слово!
– А вы их видели?
– Да! Привез из Александрии две штуки! Поймал в море!
– А мне? Я тоже хочу! Дадите посмотреть ее зубы?
