- Ох, беда, мил человек, ты уж не серчай, я-то думал - хлаф на дно тянет, - покаялся пожилой тагорриец, щурясь и убеждаясь, что незнакомец, забравшийся в лодку, исполняет знак света точно и уверенно. - Ну-ка еще побожись, что ты не хлаф! Кожей-то темен и глазом яростен...
- Ты смирного стукни по голове и глянь, как он заголосит, - буркнул Ичивари, смущенный тем, что изругал пожилого человека. - Не хлаф я, клянусь золотой чашей. И про маму мою ты зря высказался. Если б я не успел разобрать твою седину, отправил бы в воду и вылавливать не стал.
Хозяин лодки, слегка сомневающийся, что это по-прежнему его лодка, поежился, внимательнее рассматривая нового знакомца. Ростом огромен, а ведь такие-то здоровяки, по слухам, состоят все до единого в личной охране герцога, подобных старательно высматривают во владениях их светлости де Брава еще мальцами. И покупают. Кто же откажется? Кормить прожорливое чадо не надо, плата щедрая, да и в податях немалое послабление. Детей охотно везут на смотр и еще гостинец с собой берут, норовя подкупить и умаслить придирчивого наемщика. А что на всю жизнь и по честному если, так почти что в рабство... ну и пусть: не особо оно и тягостное, дома спину гнуть от темна и до темна ничуть не легче. Рыбак подумал еще немного и решил для себя, что этот здоровяк чем-то провинился и сбежал из герцогского дворца. Потому и носит он чужие короткие штаны, а рубаху пытался натянуть, но ткань не выдержала, лопнула на груди... Да и весло отнял, не пойми как, будто само в руку прыгнуло. Опасный человек, бою обученный. Зыркает исподлобья, волосы длиннющие, видом дик...
- Положим, не хлаф, - осторожно согласился рыбак. - Мое дело маленькое, я мирный человек. Мне бы рыбки наловить да семью накормить. Ан вишь как: на течение попал, унесло меня сюда... Парус-то старый, лопнул, да и весло второе я уронил. Думал, хлаф со мой шутит, беды насылает. Тут ты из воды и полез, ручища здоровенная, головища черная...
Ичивари фыркнул, представил себе зрелище - и рассмеялся в полный голос. Жестом показал, как, по его мнению, рыбак отбивался от злокозненного хлафа. Рыбак согласился и тоже засмеялся, часто кивая и поглаживая тощую бородку. Безбородость незнакомца тоже была подозрительна, но ведь всякий знает: хлафы как раз бородаты, а еще у них имеется хвост. То есть два раза - мимо...
- Залатать парус я помогу, с одним веслом тоже управлюсь, если стоя грести, - задумался Ичивари. - Ветер-то попутный, к берегу.
- Ветер ему попутный, ишь, разговорился, учить меня надумал, - скривился рыбак. - Берег не всяк годен! Ума в тебе - тьфу, на ноготь, и того нет, весь в рост ушел да в плечи... К орденскому порту нас несет. Туда вон. Выгребать к югу зачнем, в пролив угодим, куда простому человеку и сунуться - грех. Нам надобно держать к северу, обогнуть мыс да все морем, морем, до самого Серого плеса... Пять дней труда и голода, самое малое. Без рыбы я нынче. Ты ж, злодей, меня съешь! И на кой ты вынырнул здесь, и как это я веслом промахнулся...
- Дед, не вздыхай, - утешил Ичивари, споро, хоть и неумело, снимая парус. - Ты пока заплаты ставь, а я рыбы наловлю.
- Нету её! Вон - удочки все не шелохнутся, сеть пустая.
- Здесь нет, ниже найду. Я хорошо плаваю.
Ичивари подмигнул деду и нырнул через борт, почти без плеска ушел в воду. Карсиец недоуменно пожал плечами, помолился наспех - да и сел латать парус в тайной надежде, что чужак как явился из моря, так в нем и сгинет. Долго уже нет его. Даже слишком долго. Рыбак беспокойно оглядел море и вздохнул. Покосился на борт, на весло. Потом на длинный багор, уложенный на дно лодки возле ног. И решил, что самое верное - ничего не делать. Пусть движется все, как угодно Дарующему... Подкрепив здравую идею самой короткой из известный молитв, старик выбрал лоскут и приладил на парус. Удачно... можно браться за починку.
Чужак выплеснулся из воды эдакой смуглой тушей, вывалил в лодку пару рыбин и полведра брызг. Вцепился в борт и улыбнулся своими ненормально белыми и ровными зубами. Ни один не выбит и не попорчен, - почти расстроился рыбак, невольно плотнее сжимая губы.
- Такая годится? Или покрупнее?
- Тунец, - благоговейно выдохнул рыбак, гладя длинную, почти в собственный рост, рыбину. - Такого обычно большие лодки берут, да... Крупнее нам и не доставить, всякие доны - они свежую рыбку потребляют, а плыть пять дней.
- Сами съедим, сытые будем грести в полную силу, и у берега я выловлю еще рыбы, - пообещал Ичивари. - Должен ведь я как-то отблагодарить тебя за место в лодке, дед.
- Оно может и так, и должен, - всерьез задумался рыбак о цене своего молчания. - Двух больших выловишь, я тебе подходящие штаны куплю и рубашку, башмаки тоже. Без того на берег и не суйся, враз поймут, что беглый. А трех поймаешь, скажу, как бумагу полезную справить.
