Подойдя ближе, Ичивари понял, что привычка примерять свои обычаи к чужой жизни обманула: перед ним растопырилось в семь окон то, что называется у бледных таберна. Место для еды и отдыха, покупаемых странниками за деньги. Махиг даже приободрился: самое время усилить завтрак чем-то более существенным, нежели лук и хлеб. Куча народа уже была совсем рядом, по краю переминались самые тощие и нерешительные. Ичивари врезался в массу людских тел с целеустремленностью страждущего и побрел к дверям таберны, разгребая людей, как пловец - волны.
- Арпа! Истинно говорю, люди, она - арпа! - верещал у самой двери тощий мужичонка, тыча пальцем куда-то в сторону. - И хвост у неё есть! Я как подол задрал, так сразу и разглядел. Она ваш скот прокляла, как есть - она!
- Так пропала же корова, а не подохла, - попыталась вставить слово дородная женщина, прижатая к самой стене таберны. - Искать надобно! Всем миром!
- Арпу изведем, сама найдется, - прогудел рослый мужик, копаясь в бороде так усердно, словно в ней можно добыть завтрак. - Глаза отвела, туточки твоя корова, ан не видать её!
- Бей проклятущую! - тоньше и злее взвыл тощий.
Ичивари, уже одолевший толпу и вынырнувший в первый ряд, на эдакий берег - впереди пусто, до самой двери таберны - остановился и огляделся. С высоты его роста все люди были видны хорошо, подробно. Тупая злоба на лицах, единая для всех, производила гнетущее впечатление.
- Неужто хвост? - поинтересовался Ичивари, возвышая голос и ощущая себя самозванным борцом с местным безумием ариха, пусть и не явленном прямо, но пляшущем искрами зла в глазах.
Толпа притихла, вслушиваясь в гулкие отзвуки вопроса. В задних рядах насторожились и подались вперед, в ближних наоборот, постарались отодвинуться и рассмотреть незнакомца. Тощий поморщился, стрельнул взглядом в пыльные кусты и забеспокоился: не скрыться, толпа плотная, а он всем заметен, особенно теперь, когда ему громогласно задан вопрос...
- Длинный, тощий, с волосьями на кончике, - твердо и убежденно сообщил тагорриец, затеявший шум. И взвизгнул звонче: - Бей её! Арпа!
Два молодых парня выволокли жертву, пытавшуюся укрыться от расправы возле самой двери, согнувшись за плетеным нарядным заборчиком. Девчонке на вид не более тринадцати-пятнадцати лет, - прикинул Ичивари, поморщился, снова припомнив Шеулу и свое поведение при первой встрече. Он развернулся к тощему, злясь уже всерьез на трусливое отродье, вполне понятно, зачем сунувшееся задрать одежку. Мужичонка оказался проворен и ловок, понял все быстро и еще быстрее подцепил с земли ком сухой грязи и бросил. Названная арпой девчонка тихо взвыла, осела и закрыла голову руками, вокруг неё как-то в единый миг стало пусто, дверь таберны хлопнула, плотно закрываясь - осталась лишь арпа да каменная стена за её спиной, сложенная криво и без особого усердия. Из одного оконца высунулась на миг женщина, прихватила ставни и закрыла, второе оконце так же ловко захлопнул парень. Стало тихо и страшно, толпа качнулась, сомневаясь. Потом люди стали нагибаться и собирать годные камни и комья земли.
Ичивари сердито покачал головой, шагнул вперед и развернулся к нелепым тагоррийцем, в которых суеверий больше, чем в любом дикаре... Два или три камня клюнули в плечо, затем кто-то в задних рядах охнул - и толпа онемела окончательно.
- Я спросил, где хвост? - строго уточнил Ичивари у тощего, усердно и ловко, как червь сквозь рыхлую грязь, протискивающегося все дальше от объявленной арпой. - Эй, ты! Уж не у тебя ли хвост? Я его прямо вижу.
- Святой человек, - опасливо шепнули в задних рядах, рассмотрев обглоданный лук на связке.
- Лови хлафа! - первой заорала дородная баба, прежде уговаривавшая всех искать корову.
Тощий пал на четвереньки и резвее заработал руками и ногами, с поистине редкостным проворством изворачиваясь, избегая протянутых рук и находя щели в частоколе ног... Ичивари подобрал самый увесистый камень из брошенных - даже плечо заныло от удара - взвесил на ладони и метнул, целя в затылок. Как обычно, попал, удар подтолкнул тощего вперед, ломая его движение и вынуждая перекатиться через голову.
Сзади в подаренный лесными людишками пояс вцепилась 'арпа', всхлипывая и прижимаясь к спине всем телом, отчетливо понимая, что иных безопасных мест для неё в здешней безумной деревне - нет... Ичивари завел руку за спину, поймал плечо девчонки, почти сердито отодрал её руку от пояса. Усадил арпу на нижнюю ступеньку всхода в таберну- иного имени он не знал и пока в мыслях звал спасенную так.
- Я скоро. Сиди тут и даже не двигайся, - буркнул он, огорченно тронув раскровавленную губу. Обернулся к дородной. - Где корову видели последний раз?
Женщина всплеснула руками, радуясь тому, что хоть кто-то уловил главное, её беду со скотиной. Указала пухлой красной рукой на полянку и поплыла, раздавая подзатыльники, через сомневающуюся и раздраженно гудящую толпу.
- Туточки она была, родимая, самая лучшая, молочная, молодая. У меня торговали её за такие деньги! Но я не уступила, потому цены ей нет.
