Ичивари осмотрел траву, ткнул пальцем в след, удивляясь тому, что никто не пришел и не разобрался в столь простом деле.
- Вот тут сидел человек, тряпки у него имелись, волоконце осталось, видите? Он обмотал корове копыта. Повел сюда, посуху, короткой травой, чтобы не натоптать уж вовсе явно. И дальше... ага, дальше сюда.
За спиной скопились и шагали след в след уже все до единого жители, благоговея и охая, и только иногда позволяя себе украдкой отогнать от лица невыносимый по мощи луковый дух, прямым доказательством святости окутывающий паломника.
- Ведь видит все, как по книге читает, - шептались в задних рядах, рассматривая затоптанную траву, на которой никто и утром следов не нашел, и теперь тем более не видел.
Ичивари шагал уверенно, дивился неумению примечать столь явное. Таберна осталась позади, в сопении жителей все громче звучало сомнение, медленно нарастающее даже в душе хозяйки коровы. Оно пропало в единый миг при виде неоспоримого следа пребывания скотины на лугу - свежей плюхи навоза. Дальше уже не шли, почти бежали. В задних рядах на ходу мяли бока тощему и, кажется, проверяли наличие хвоста - ткань так и трещала, глухие удары не прекращали сыпаться.
- Она! - всхлипнула от избытка чувств женщина, первой рассмотрев рыжее пятно шкуры в тенях перелеска. - Цела! Святой человек!
- Бей хлафа!
- Вора, - со вздохом поправил Ичивари, разворачиваясь и направляясь к таберне.
- А, все одно, - буркнул кто-то из мужиков, присоединяясь к потехе.
Толпа распалась на несколько групп: одни следовали за хозяйкой коровы, другие усердно изливали гнев и лупили визжащего вора. Прочие торопились за паломником на удалении, одноременно почетном - и позволяющем не задохнуться в луковой святости.
Кровь у побитой девчонки еще капала с губы и из носа, скула налилась здоровенным синяком. Ичивари тяжело вздохнул, глядя сверху вниз на новую неприятность. Сам ввязался, винить некого...
- Что мне с тобой делать? - уточнил он вслух.
- Все одно, арпа она, - лениво сообщил парень, открывая оконце и обмахивая полотенцем ставни. - Не за корову, так просто по пьяни пришибут. Глаз у ней острый и губа особенная. В обитель света надобно бы отдать, пусть там отмаливают. Или уж забери её до пещер, святой человек. Говорят, там всякие чудеса творятся, может, Дарующий и ей вымеряет что годное от щедрот...
- А родня? - зацепился за последнюю надежду Ичивари.
- Так прижил её хозяин от кого-то, поди ж не зря под дверь подкинули, он не оспорил, в дом занес и растил, - охотно изложил парень историю доброты табернщика, опираясь локтями о подоконник и отлынивая от дел. Даже полотенце бросил. - Арпа, и не сомневайся. Мы и без чужих людей разбираем, где в чаше света трещина. Давно замечать стали: то молоко скиснет, то дождь зарядит не ко времени. Да и мужиков она приваживает, будто липким чем намазана.
- Ты язык-то прикуси, - хмуро посоветовал Ичивари, - Совсем ведь дитя... На вот медяшку, собери что попроще поесть, ну - в дорогу. - Он отвернулся к арпе. - Так что мне делать-то, а?
- Я с тобой, - решилась заговорить девчонка, с надеждой глядя на чужака. - Умоляю, добрый господин. Я буду тебе ноги целовать и...
- Как звать?
- Лаура.
- Лаура...- Ичивари усмехнулся, выговаривая знакомое имя и примеряя его к новому человеку. Принял мешок с едой, не глядя и не проверяя, привязал к палке и поднял на плечо. - А я Костес. Пошли. Пристрою там, где люди подобрее здешних.
Девчонка неуверенно улыбнулась, вскочила, снова вцепилась в пояс и заспешила рядом, пытаясь приладиться к широкому и уверенному шагу паломника. Дважды она оборачивалась и показывала таберне язык, хихикала и приплясывала. Иногда натягивала пояс и заглядывала махигу в лицо, пытаясь понять, как бы угодить ему или хотя бы не вызвать гнева... Корова уже брела через поля, невозмутимо пережевывая сочную траву. Впереди рысью поспешала хозяйка, размахивая руками и охая.
- Отдарить-то, эй, люди! Уйдет ведь, поля не благословив! Да что же вы...
Ичивари хмыкнул, широким жестом начертил знак света и зашагал быстрее. Он не ощущал после посещения деревни ничего, кроме гадливости и желания отмыться. К девчонке испытывал некоторое смутное и малопонятное раздражение. Слишком она липла к боку и норовила иногда погладить по руке, да и в глаза глядела как-то... нечисто.
- Ты хочешь стать гратио или уйдешь в закрытую обитель? - решила Лаура вслух уточнить важное для себя.
- Я иду к пещерам. Пока это все. У меня плохо с памятью и я надеюсь на чудо.
- Ны-ы, то есть ты не чернорукавник, - обрадовалась попутчица и еще плотнее прильнула к боку. - Это хорошо.
- Я тебе куклу сделаю, - серьезно пообещал Ичивари, за шиворот оттягивая подальше в сторону липкую - прав был тот парень! - девчонку. - Тебе сколько лет?
- Почти пятнадцать, - заулыбалась Лаура, старательно показывая зубы, довольно ровные и всего с одной дыркой на месте выбитого или вырванного.
- Вот и играй с куклами, а меня не трожь, ясно? Не то выломаю прут и отхожу по заду так, что хвост отвалится.
