- Бред, - дернула плечом полукровка. - Горячечный бред... Какой нетерпимец? На себя глянь! Иных нетерпимцев тут и не водится. Налетел, хозяин леса... Стой там! Я серьезно. У меня до сих пор руки болят. Я тебя боюсь. Подойдешь ближе - убью. Точно убью. Потому что и хочу, и могу, и не сдержусь.
- В воде холодно, - хитро прищурился Ичивари. - И никого ты не убьешь, уже ясно. Но я действительно виноват и признаю это. Как всякий махиг я обязан служить обладающим единой душой и оберегать таких. Ты очень странная мавиви, но я в тебе не сомневаюсь.
Он сделал еще несколько осторожных шагов, выбрался к берегу, с самым торжественным видом встал на колени и поклонился полукровке. При этом голова скрылась под водой - ритуал требовал коснуться лбом земли... Когда Ичивари снова смог слышать и встряхнулся, сгоняя с волос воду и сердито хлопая себя по левому уху, утратившему способность слышать, нелепая мавиви то ли всхлипывала, то ли смеялась. Вряд ли она и сама толком понимала, что именно делает. Пегий конь беспокойно переступал ногами и фыркал ей в шею, стараясь успокоить... Девчонка решительно выпрямилась, погладила теплые мягкие губы Шагари.
- Пень горелый! - без прежней злости, но с некоторым вызовом, буркнула она. - Не нужны мне твои поклоны. Все равно я тебя боюсь.
- Ты набрось на плечи шкуру ягуара, так будет куда теплее бояться, - посоветовал Ичивари.
- Она же мертвая! - полукровка всплеснула руками от возмущения. - Совсем! Ты что, издеваешься? Ты посадил меня на коня, как раз на эту гадкую шкуру, и я едва сознание не потеряла!
Ичивари отжал волосы и задумался. А ведь дед что-то такое говорил... И старики - тоже. Вроде, мавиви в какие-то сезоны не питаются мясом и совсем не носят мех. Не греются у огня, разведенного из зеленых веток. Потому они никогда и не жили вместе с племенем. Увы, именно такой порядок вещей сделал их беззащитными перед коварством бледных. Собаки помогли выследить одиночек в лесу, пожары выгнали их на заранее подготовленные засады. И ружья сделали остальное. Так сказал дед Магур. Но как вести себя с мавиви, он не пояснил. Зачем? Обладающих единой с лесом душой более нет в мире...
- Я разведу костер из самых сухих веток, - пообещал Ичивари. - Во вьюке, что я вез за седлом - вон он - есть одеяло из валяной шерсти. Оно тебе годится? Это хорошая шерсть, её счесали у живых животных, промыли и обработали руками, не используя железа. Моя мама старалась. Возьми и грейся. А мне дай нож, чтобы я мог срезать дерн для устройства кострища и настрогать щепок.
- Только помни: медведь рядом, - мрачно предупредила мавиви. - Если что, останавливать его будет поздно. Это его владения и он даже ко мне прислушивается не во всем. С медведями сложно. Они упрямые.
Мавиви значительно помолчала, давая время обдумать сказанное. Нагнулась, нашарила нож и бросила в сторону, подальше и к самому берегу. Отвернулась, порылась в мешке и добыла одеяло. Понюхала, потерлась щекой о шерсть и успокоенно кивнула. Замоталась так, что глаз не рассмотреть, один нос кое-как виден... Ичивари выбрался из воды, поднял нож и ушел в лес, искать сухие ветки. Извинившись за утреннее поведение и обеспечив мавиви одеялом, он чувствовал себя превосходно. То и дело представлял, как расскажет все деду, и тогда в глазах старого махига загорится огонь радости.
Великий день! У людей леса снова есть 'ма-виви' - душа, имеющая воплощение и не утратившая силу единства с лесом. Набрав охапку веток и сучьев, Ичивари вздрогнул и заспешил к берегу. Бегом, спотыкаясь о корни, едва не падая и бормоча ругательства. Вдруг нелепая полукровка опять сгинула? Пойди её разыщи повторно. И, яснее ясного, звать бесполезно, она упрямее медведя... Юноша заскользил к берегу по мокрой траве, роняя ветки из охапки и озираясь. Не сгинула! Сразу стало легче и веселее на душе: сидит на прежнем месте, набросив одеяло на плечи, и перебирает пряди конской гривы. Священный пегий конь - Шагари - оказался надежнее любой веревки. Удержал мавиви на месте, убедил не уходить.
- Ты ломишься через лес, как распоследний бледный чужак, - с насмешкой сообщила мавиви. - Ты распугал белок и всполошил сорок во всей округе.
- Я боялся, что ты опять пропадешь, - признал Ичивари, быстро срезая дерн и укладывая ветки, кору, мох. - Меня зовут Ичивари, я сын вождя махигов. Старший сын.
- Это и так понятно, два пера, и крупное совсем красное, как у всякого пня горелого, - снова невесть с чего обозлилась мавиви. Покосилась и дернула плечом. - Но ты еще не сотворил с собой самого худшего, раз о тебе без скорби плачет мать леса. Поэтому я не убила тебя там, в сарае. - Девчонка зло рассмеялась. - Ты был такой нелепый с ножом! Все медлил, я тебя заболтала - и они пришли. Те, кого я позвала. Самовлюбленный горелый пень! Не видел, как над тобой качается змея. Не слышал, как вторая примеряется к жилке на ноге. Слепой, совсем слепой и негодный для леса.
