«Вчера в одиннадцать вечера прибыл магистр и не обнаружил демона. Куда он делся, спросите вы, если в городе больше нет экзорцистов подходящего уровня? С этим члены ордена и пытаются разобраться».
Дальше на видео было показано, как экзорцисты в форме осматривают двор, а чёрное пятно, где я и изничтожил демона, оцеплено полосатыми лентами. Пожилой маг согласился ответить на несколько вопросов журналистов:
«Как вы считаете, что здесь произошло?»
«Демона кто-то уничтожил. Но это точно не член Святого ордена, иначе мы бы об этом знали» — хриплым голосом ответил Михаил Всеволодович.
Насколько я помнил, он был главой ячейки ордена в Муроме и во всём баронстве Демьяновых. Обычно здания ордена располагаются во всех крупных городах. А в мелких члены ордена работают вместе с другими структурами. Правительство сделало всё, чтобы в каждом поселении империи был хоть один экзорцист.
«Но кто мог это сделать?» — продолжил докапываться журналист.
«Судя по всему, ученик с сильным даром. И „ученик“ я говорю крайне условно, поскольку в магических университетах ранг выше редко получают. Обычно маги заканчивают обучение, а уже потом сдают экзамены на повышение ранга».
«То есть этот ученик, кем бы он ни был, при прохождении экзамена может рассчитывать на ранг магистра?»
«На судебный процесс он может рассчитывать, раз подошёл к демону без должного разрешения!»
На этом я заблокировал телефон.
Орден будет искать того, кто убил Фламезара, но на меня они выйти не смогут. Мой подтвержденный ранг — ученик, а они будут искать среди сильнейших, никого не найдут и замнут это дело. Всё-таки в ордене работают неглупые люди, и они не станут тратить много ресурсов для того, чтобы выписать магу штраф. До тех пор, пока не произойдёт нечто совсем экстраординарное.
— Эй! Я не досмотрел! — возмутился демон.
— Хватит с тебя. Говорил же, что лучше не высовываться. Теперь нас будут искать.
— Стрёмная у вас система. Ты людей спас от демона, а тебя за это наказать хотят!
— Не мной придуманы эти законы, — вздохнул я и отправился в ванную комнату.
Приведя себя в порядок, спустился в столовую. Борис взял мне омлет с беконом, шоколадные круассаны и горячий кофе, от которого вкусно пахло корицей.
Несмотря на то, что еда была вкусной, ел я неохотно. Всё размышлял, как сделать так, чтобы в ордене не заметили подвоха. Маги могут и досмотр устроить. И в отличие от сотрудников полиции, у них на это есть полное право при подозрении на одержимость.
До самого здания ордена мы поехали на автобусе. Народу было — не протолкнуться, простолюдины спешили на работу.
— Я последний раз в автобусе ездил, когда отец заставил поехать с классом на экскурсию в музей артефактов, — сказал Борис, когда мы вышли на нужной остановке.
— Придётся привыкать, пока мы не наладим дела рода, — ответил я.
Оставалось пройти вперёд по улице, в самом конце которой виднелось высокое пятиэтажное здание с треугольной крышей. Оно даже отсюда выглядело внушительно и внушало трепет. Хотя раньше такого эффекта не было… Это непривычное чувство говорило о том, что демоны избегают этого места, обходят стороной, им не нравится всё то, что находится внутри здания.
— А ты не задумывался, куда делись машины отца? Все слуги? — поинтересовался я.
— То, что уцелело, банк продал в счёт погашения долгов. Сам помнишь, машины были взяты в кредит. Со слугами ещё проще — ушли и нашли новую работу. Нам нет смысла их искать, их слово ничего не стоит.
— Даже Арсения Петровича искать не стоит? Судя по статьям в интернете, трое слуг тоже бесследно исчезли… Но кто — это я узнать не смог.
Арсений Петрович был главой службы безопасности рода, верный человек отца. Он не ушёл даже в тёмные времена, когда семья не могла выделить средства на зарплату…
Да, мы — дворяне, и получаем доход с земли. Но бывало так, что этот доход был равен тому, что мы обязаны уплатить в казну императора. Все аристократы платят большие налоги, а если не могут… То император вправе отобрать у них землю и передать тому, кто сможет лучше её использовать. Не знаю, что хуже — быть безземельным дворянином или вовсе простолюдином.
В университете было полно аристократов без земель, у которых, кроме титула и прав, ничего не осталось. Другие смотрели на них, как на пустое место.
Не хотел бы я стать таким же, поэтому с налогами придётся разобраться в первую очередь. Нам ещё повезло, обычно после уничтожения рода даётся год, чтобы объявился наследник: дальний родственник или бастард. А если собрать документы об отсутствии таковых, то землю можно до конца этого срока и вовсе выставить на аукцион для соседей, и Добрынин об этом позаботился, судя по документам, что мне удалось посмотреть в имперском банке.
— Не стоит его искать, — ответил брат после долгих раздумий. — Сейчас он нам ничем не поможет.
— Отнюдь, он знает о делах отца всё.
— Нам нечем ему платить…
— Это пока. Кстати, у него же сыновья нашего возраста, — вспомнил я.
— И что с того?
— Дурень, у них-то точно есть парадные костюмы!
Брат скрипнул зубами и неохотно ответил:
— Ладно, особого выбора у нас всё равно нет.
