Роман Викторович застыл с выпученными глазами, поняв, что я имею в виду.
— Да, я вижу, что вы продали свою душу, и даже вижу кому и при каких обстоятельствах, — продолжил я. — Но Святому ордену я вас сдавать не собираюсь.
Граф всё ещё не мог вымолвить ни слова. Он продолжал смотреть на человека, узнавшего его самую страшную тайну.
Я застал его врасплох. И если бы не сказал, что не собираюсь идти в орден, уверен — лежал бы сейчас в этом кабинете уже остывающим трупом. Роман Викторович — один из сильнейших некромантов в империи. Сам император даёт ему задания, и неспроста…
— Чего вы хотите? — повторил граф, но на этот раз тихо, с опаской.
— Помочь, — ответил я, наклонившись.
— Просто помочь? — не поверил Роман Викторович.
В нашем мире сложно доверять людям. А ещё сложнее поверить, что кто-то готов помочь без злого умысла и не требовать ничего взамен.
— Да. Алиса помогла мне недавно, когда я искал свидетелей для подтверждения своей личности, — объяснил я. — И мне бы не хотелось, чтобы она лишилась отца. Я знаю, каково это… — сделал небольшую паузу, смотря на задумчивое лицо графа. — И не хочу, чтобы она испытала нечто подобное.
— Видимо, моя дочь была права, — вздохнул Роман Викторович.
— В чём?
Я не совсем понимал слова графа. Слишком уж он любит говорить загадками и абстракциями. Но этим грешат все некроманты.
— В том, что вы единственный человек во всём университете, в ком нет корысти, — улыбнувшись одним уголком рта, ответил Роман Викторович.
Я лишь грустно улыбнулся.
Всё произошедшее с моей семьёй заставило понять, как бессмысленны все богатства… когда рядом нет близких людей.
Я и раньше не особо бегал за богатством, всё моё обучение в Московском университете было направлено на то, чтобы стать сильнее. Мне хотелось вступить в орден и помогать миру искоренить демонов, чем и занимается моя семья уже много веков.
С самого детства мне говорили, что я должен внести свой вклад в эту вечную войну. Но тогда я не видел в этом особой цели, хотя и учился прилежно. Цель появилась уже после воскрешения.
И теперь она связана не только с моей семьёй. Но и со всеми, кто из-за лап демонов потерял своих родных.
— Роман Викторович, встаньте, пожалуйста, — попросил я.
Граф покорно кивнул и поднялся.
— Говорите, что делать, ваше благородие.
Он обратился ко мне как следует. А это показывает, как резко изменилось его отношение. И теперь главное — оправдать это доверие.
— Ничего, просто стойте и не двигайтесь. Возможно, будет больно. Но придётся потерпеть.
— Я готов, — решительно кивнул Роман Викторович.
Моя рука коснулась ауры.
— Прикройте глаза, — велел я.
Граф доверился и закрыл глаза. А это дорогого стоило. Ведь он не знал наверняка, можно ли мне доверять… Я мог достать клинок, и всё — нет графа. Но что-то в моих словах задело его до глубины души, и он послушался.
Пальцы вытянулись и приобрели демонические очертания. Убрать договор мог только демон, человеческая часть меня была неспособна это сделать.
— Тьма тьмущая, скажи мне кто тысячу лет назад, что я буду человеку помогать… убил бы его! — причитал демон. — А потом…
— Говори, что делать, — перебил я тираду
— Да выдерни ты эту пометку и всё, дело с концами!
У него всегда на словах всё просто. А вот на деле иногда оказывается иначе.
Когти коснулись символов, и те загорелись красным. Лицо графа скривилось, но он стоически терпел.
Я сгрёб все символы в охапку и вырвал из его ауры, точно сорняк. Сжал в кулаке. И аура моего демона их поглотила. Всё же не стоит разбазаривать энергию, пусть даже эти крохи души, что несут в себе договор.
Сейчас я забрал у Романа Викторовича примерно три дня его жизни, не больше. Теперь на нём нет демонической метки, и его душа останется с ним до самого конца.
Рука приняла человеческие очертания, и я сказал:
— Готово, можете открывать глаза.
Первое, что граф сделал, это посмотрел на свои руки. Не знаю, что он хотел там увидеть.
— Вы как-то чувствуете разницу? — поинтересовался я.
— Да. На душе появилась невероятная лёгкость. Та чистота, какая была до договора.
Такое мог заметить только по-настоящему сильный маг.
Я улыбнулся и кивнул.
— Надеюсь, вы понимаете, что произошедшее здесь должно остаться только между нами? — строго спросил я.
— Конечно… Александр, я вам жизнью обязан.
— Вы мне ничего не должны. Живите и любите дочь.
И я не врал. Больше от Романа Викторовича мне ничего не нужно.
— Вы слишком добры для аристократа, — я впервые увидел, как некромант искренне улыбается. — Запомните, если вам или вашей семье когда-либо понадобится помощь, вы можете обратиться ко мне или моим потомкам.
Я кивнул.
Это было серьёзное заявление. Граф внесёт клятву предо мной в родовую книгу, и не сомневаюсь — его дети также выполнят свой долг. Такие обещания в среде аристократов давались крайне редко. Это считалось высшей благодарностью… Дороже денег.
Отказываться от подобного считалось оскорбительно, но я не собирался. Я помогал Роману Викторовичу в первую очередь ради Алисы и не мог предположить, что мне настолько повезёт.
