Арбалеты успели выстрелить ещё пару раз, но щелчка из-за рычания их глоток и топота тысяч лап я уже не слышал. Я даже чувствовал, как вибрирует земля под ногами. После арбалетов, подпустив гноллов ближе, в ход пошла магия. Я знал, что сначала должны были выложиться маги, а потом солдаты задействуют выданные им амулеты. И вот магия вшивым собакам не понравилась больше всего. Даже мои бойцы от запаха крови и горелого мяса начали дуреть и вести себя нервно. Магия выкашивала гноллов тысячами. Били самыми распространёнными, но эффективными заклинаниями: воздушные лезвия разваливали тварей на куски; воздушные молоты плющили их, ломая все кости; огненные смерчи, сжигали плоть всех на своём пути, резкий запах которой бил в нос.
А я пожалел, что магия смерти и жизни не берёт этих блохастых псин, вот тогда наши задачи намного бы упростились, и вслух высказался: – Ещё бы пару десятков катапульт, и для нас это была бы лёгкая прогулка!
Но и магия не бесконечна, тем более Кироний пожаловался, что половину магов-боевиков накануне вторжения отослал на границу империи, и когда магическая атака закончилась, гноллы должны были сойтись с имперцами, которые по подсказке Илвуса должны были выставить стену щитов, и ощетиниться, как ёж, копьями. Вот только отсюда я не мог видеть происходящего, но крики умирающих и завывания атакующих говорили сами за себя.
Земля под ногами задрожала ещё сильнее, справа от нас из леса выскочила конница и врубилась с боку, рассекая сплошной поток нападавших на две части, как море волнорез корабля.
– Пригооотооовились! – прокричал я.
Сейчас должны были взмыть стрелы с горящими наконечниками, чтобы поджечь пропитанную маслом почву, между конницей и лагерем гноллов, если таковой, вообще, был. И это должно было послужить нам сигналом к атаке. Эта коварная уловка тоже была идеей Илвуса, и Кироний рассказал, что землю последние двое суток пропитывали зажигательной смесью, таким образом, они хотели спасти конный дивизион, иначе они, зажатые с двух сторон гноллами, недолго бы продержались.
Стрел всё не было, я начинал нервничать и решил подождать ещё пол-сотни ударов сердца, а потом бросить вампиров в бой, не дожидаясь сигнала. Но боги, которые сейчас наверняка наблюдали за сражением, были к нам благосклонны, и в небо взмыли горящие точки, и ещё… и ещё…
Я знал, что масло не разгорается от одной искры, и большинство стрел не долетят до земли, застряв в телах тварей, но рано или поздно земля загорится, сжигая двуногих собак, а ждать уже не имело смысла. Обе половины вампирского войска с обеих сторон поля были разделены ещё пополам, чтобы в резерве были свежие бойцы, к тому же пространство не позволяло действовать многотысячной толпой. В любом случае начнётся давка, и ни у кого не будет манёвра для махания клинками, поэтому у всех сейчас было короткое оружие. Как и многие, свой меч я закрепил на спине, достал два кинжала, повернулся к своим бойцами и проорал: – Никакого милосердия! Никакой жалости! Никаких пленных! Мы несём только смерть! В бооой!!!
– А-а-а-а-а-а-а-а… – заревела толпа и, набирая скорость, двинулась на врага.
Я побежал первым, за моей спиной щёлкали сотни арбалетов, которые по моему приказу сразу бросали на землю, чтобы они не мешали движениям. Вампиры не умели воевать строем, но зато мы умели убивать. С другой стороны конницы я увидел, как вспыхнуло пламя, последней мыслью было, что ловушка сработала, и, перепрыгивая через мёртвых, убитых арбалетными болтами, я врезался в ряды противника.
Первой же твари я всадил кинжал в горло, а стоявшей за ним псине, отведя в сторону его копьё другим кинжалом, я воткнул лезвие в глаз. Визг умирающего животного порадовал мой слух. Увидев прямо перед собой арбалет, я уклонился в сторону, насколько это было возможно в сложившейся давке, и болт прошёл над моим плечом, прекратив жизнь кого-то из моих братьев, но я отомстил и, всадив в открытую мохнатую грудь кинжал, провернул его, расширяя рану. В голове не было ни одной мысли, тело действовало на рефлексах, которые я вырабатывал не одну сотню циклов.
Делаю точный удар очередной твари в глаз, ухожу всем корпусом вправо, толкая соседа, ещё удар, но лезвие прошло по касательной, добиваю в шею второй рукой. Булькающие звуки падающего врага – услада для моих ушей. Сзади на меня давят рвущиеся в бой, не успеваю увернуться от прямого колотого выпада, плечо обжигает боль, но тут же затухает, пьянящее безумие, овладевшее разумом от пролитой крови, блокирует болевые ощущения.
Это была самая настоящая бойня, но опыт пока помогал выжить. Я уже не понимал, где гноллы, а где вампиры, смотрел только перед собой, все перемешались, а оглядываться было некогда, каждый миг мог стоить жизни. Собачий вой и визг резал слух, но не мешал, а лишь подстёгивал убивать. Я уже перестал осознавать, скольких убил.
