— Извини, дружище, я переборщил, — вздохнул я. — Не знаю, сможешь ли после этого прийти в себя, но пойми, мне придется закончить начатое. Ты же не думаешь, что я вот так вот брошу тебя страдать?
Перевернув его тушу ногой, я посмотрел на перепачканное слюной и кровью лицо.
— Ай-яй, мне даже жалко тебя немного, — пробормотал я, разглядывая измученную морду. — Но что будет за разговор, если мы его не окончим? Я думаю, так дело не пойдет. Ты ведь любишь насиловать девушек, правда? — я уперся ладонями в колени и наклонился над едва дышащим мужчиной. — Только не говори мне, что тебе не нравится раздвигать их ножки. Это, наверное, чертовски заводит, когда твое жирное тело прижимает очередную хрупкую девчонку, которая не может пошевелиться под твоим весом, и только чувствует, как ее достоинство ломается чьим-то хреном. Ай, как звучит. Гордость небось берет, да? — я улыбнулся. — Ну, не молчи. Тебя вроде дома мать ждала? Что же ты ей рассказал, когда пришел, оставив своего друга наедине со мной? Небось, сказал, с каким удовольствием спускал штаны перед тем, как подарить порцию страданий и боли? Да нет, не думаю, — я разогнулся. — Перед тем, как я оставлю тебя наедине с мучениями, я хочу, чтобы ты кое-что знал. Ты выгребаешь и за себя, и за друга. Эти побои не освобождают тебя от греха. Они просто отражают твое преступление на твоем теле. И то, что ты будешь видеть на себе, когда очнешься, является изображением того, что ты сделал со своей душой. Это просто, не так ли? — я поднял взгляд вверх, к небу. — Не знаю, где твой друг сейчас. Но ему однозначно легче. Он мертв, а значит, его тело избежало страданий. Но тебя наказать мне ничто не мешает. Надеюсь, ты будешь жить. Эта жизнь приготовила для тебя еще много сапогов.
Последний раз посмотрев в мутные глаза насильника, я покачал головой.
— Сразу предупреждаю. После этого тебе ненадолго станет легче, но когда придешь в себя — боль будет чувствоваться по-новому и ее станет гораздо больше. Она не должна тебя смущать. По закону тебе кастрация положена, так что… скажи спасибо, что ли?
Я поднял ногу. Прикрыл глаза. Удар отдался приятной вибрацией, идущей сначала до колена, а потом, уже слабее, подбирающейся к бедру. Когда я вновь посмотрел вниз, подошва моего сапога была ровно посередине окровавленной хари. По щекам обильно текла кровь, судя по всему, я расплющил нос. Поморщившись, я старательно вытер свой сапог об одежду потерявшего сознание, оставляя на потрепанной ткани кровавые следы.
— Все-таки ты не только прекрасный мазохист, но и ужасный садист, — едко прокомментировала Алиса, стоя у начала переулка.
Подняв взгляд, я некоторое время смотрел на ее фигуру, обернутую плащом.
— Нехорошо вешать на других ярлыки, — прокомментировал я.
— Успокойся, дорогуша, я ведь шучу, — рассмеялась сестрица, упирая руки в бока. — Смотрю, ты дико завелся. От тебя так и отдает злостью.
Я переступил тело, направляясь к вампирше.
— Не завелся, а наоборот. Это нормальное для меня состояние.
— «Для меня»? Ты сейчас о ком говоришь: о человеке, о вампире или о демоне? — усмешка Алисы становилась все шире.
— Я говорю о себе, — вздохнул я. — Человека не существует, вампир неполноценный, а демон не до конца проявился.
— Обращайся ко мне, я всегда могу сделать из тебя первоклассного кровососа.
— Мне хватает каннибализма, — вяло отмахнулся я, выходя из проулка. — Прекрати издеваться, лучше скажи, как ты меня отыскала.
— По следам кровавым, — в словах Алисы прозвучал нескрываемый яд. — Ладно-ладно! Я прекращаю, только не смотри на меня так. Нашла легко. Просто почувствовала, что ты здесь. Ты же мой демон-прародитель, тебя мне из виду уже не упустить.
— Демон-прародитель? — простонал я. — Боже мой, я уже и забыл.
— Вот такая вот несправедливость. Не деться нам друг от друга никуда, — рассмеялась вампирша.
— Надо будет чуточку позже уложить все по полочкам. А то у нас с тобой связей больше, чем у дешевой проститутки.
— Как ты вульгарно приравнял наши отношения к уличной девке! — обиженно возмутилась Алиса. — Что у тебя сегодня с настроением? Ты как будто с креста сошел!
И на мой очередной укол взглядом она еще сильнее залилась смехом, привлекая внимание всех прохожих поблизости.
Как долго теперь кресты будут напоминать мне о выпотрошенном теле Некрос?
***
Жилье было оплачено. Пока Алиса беседовала с трактирщиком о ночной краже и визите незнакомцев в седьмой номер, я отлучился под предлогом сбора своих вещей. Хотя из них мне был нужен лишь меч. Ту рубаху, что я отдал на стирку, решил не забирать. Кинжалом, одолженным у Алисы, я срезал с мертвеца интересующие меня куски мяса, остальное оставив киснуть в ванне, наполненной кровавой водой. Не лучшее зрелище, но и ночной визит нельзя назвать жестом гостеприимства. С головой убитого я обошелся более почтительно: поставив ее на самый чистый участок стола, я заранее проследил за тем, чтобы глаза были закрыты, а язык по возможности находился на положенном месте — за зубами. Напоследок махнув рукой бледному лицу, я закрыл за собой дверь. Вонь комнаты осталась позади.
