— Ха! — инквизитор довольно крякнул. — А ты сама забыла, как бросала отрубленную голову монстра в толпу? Как казнила людей в церквях? Каждая твоя речь обагряется кровью винных и невинных, добрых и злых. Так почему ты запрещаешь то же самое сделать и мне?
Я смотрю на его лицо, а он хохочет.
— Да, Алиса. Чертова упыриха, прогнившая богоотступница. Ты думала, что превратила людей в своих рабов, отобрав у них Церковь и Святость. Но ты ошиблась, грязная нечисть. Мы готовились к этому дню. У тебя не оказалось ни одного последователя, который был бы тверд в своей вере в тебя. У Бога же таких — большинство. Так что мы стоим здесь, перед тобой, но не для того, чтобы слушать твое богохульство. Мы здесь для того, чтобы совершить правосудие! Крупное зло с божьей помощью миновало наш город, осталось вычистить мелкое. И ты, и твои грязные друзья первые в нашем списке. Твоего придурка мы уже раскромсали на части, отправив на божественный суд! Теперь ваша очередь.
Инквизитор выхватил из-за пояса пистолет. Заряд картечи рявкнул, впился в живот Айви. И по ее лицу я поняла: святая соль смешалась с дробью. Вампиресса безмолвно согнулась пополам, с ужасом оседая на ступени позади нас.
Толпа медленно снимает с плеч ружья. Даже начальник стражи, отпустив свои усы, выхватил пистолеты и нацелил их на меня.
Мне было плевать. Я смотрела на голову Михаила. Пыталась отыскать его прекрасный взгляд, что так удивительно светится под луной. Но напрасно — злобные руки опустошили глазницы, обезобразили лицо. И перед собственной казнью я была обречена смотреть не на Михаила — а на смерть, жадно прильнувшую к рассеченным губам моего адъютанта.
Волна выстрелов оглушила меня. Эхо разнесло их по залу, звук отскакивал от колонн, заставляя меня в отчаянии прижать предплечья к ушам. Момент перед смертью. Такой ожидаемый, но такой шокирующий. Как вернуть себе спокойствие? Михаил… наверняка, он был как всегда невозмутим. Но я так не умею. Никогда не умела…
Мое тело не чувствовало боли. Ни капли. И когда я открыла глаза, то поняла, почему. Демон встал передо мной, расправив свои крылья. Сотканные из стальных перьев, они плотным щитом закрыли меня и всхлипывающую от раны Айви.
— Эй… — выдохнула я, в ужасе глядя на безумную улыбку.
— Знаешь что? — птицемордый харкнул кровью и облизал тонкие губы. — Либо дерись, либо беги. Но не стой истуканом, так, будто тебе в жизни делать больше нехер.
Новая волна выстрелов накрыла нас. Я не могла закрыть глаза — лишь наблюдала за тем, как демон прикрывает меня и телом, и крыльями, отдаваясь на волю пуль так, будто они предназначались ему, а не мне.
— Дерись! — кричал демон. — Ради всего, что держит тебя здесь!
Оружие затихло. Ворон опустился на колени. Его крылья рухнули на каменный пол.
— И запомни: я не спасал тебя… — улыбка птицемордого не изменяла ему даже после града пуль в спину и затылок. — Эти крылья — старый подарок Плачущего.
Я никогда не могла видеть души. Большинству вампиров это недоступно. Но ворона, выскользнувшего из разрушенного черепа, я заметила. Он не был материальным. Птица взмыла в воздух, улетая в беззвучье и небытие. Сквозь крылья, медленно тлеющие в полете, я видела кровожадные лица заряжающих ружья.
Отыскав глазами инквизитора, я сделала шаг вперед. Шок и горечь отступили, дав место разгорающейся ярости.
— Как думаешь, зачем вы мне были нужны? Зачем я все это затеяла?
Старик некоторое время молчал, глядя на меня с ухмылкой. А потом рассмеялся. Истерично, так, будто разум его давно опустел. И осталась лишь ядовитая ненависть ко всему, к чему можно ее испытывать.
— Потому что ты бесполезный мусор! Ты собрала людей только для безопасности собственной тощей задницы! — инквизитор прервался, не справившись с новым приступом хохота. — Ты же слабачка! Не можешь выжить без чужой помощи! Твои друзья умирают ради того, чтобы ты еще лишнюю секунду подышала христианским воздухом!!
— Я всего лишь хотела защитить город и сделать его жителей чем-то большим, нежели просто скотом, ждущим часа божественной расплаты. Хотя теперь я вижу, что мои усилия были обречены на провал с самого начала.
Подняв клинки к лицу, я выдохнула. Туман ласково коснулся моих плеч. Почти так же, как это делал Михаил.
— Ваш час пришел.
***
Отпихнув от себя последнего умерщвленного, я выдохнула. Айви лежала на ступенях, обессилено склонив голову на камень и улыбаясь мне. Я ответила на эту улыбку и, стряхнув кровь с клинков, сказала:
— Наверное, это была ложь. Мне просто хотелось обзавестись семьей.
А под конец этой длинной истории, которую я оставлю в этом проклятом Доме Купцов, где погибло столько прекрасных и ужасных людей, я скажу вот что.
Первое: я научилась не верить человеческим отродьям. Они лживые, грязные твари, их стремления меняются слишком быстро, а мотив всегда остается запятнан сомнительной идеологией. Не стоило мне связываться с тем, что я обычно называю скотом. Животные — они везде и всегда остаются животными.
