— Потому что пока ты спал, я лежал в бреду с пробитой насквозь грудью, — раздраженно объяснил я. — А после скачек по камням ноги совсем не хотят ходить правильно.
— Чего ты как девочка? Как будто бы раны, несовместимые с жизнью… — запричитал зубастый, а потом запнулся, встретив мой взгляд.
— Акула… — зарычал я.
— Хорошо, хорошо, я все понял, пойду искать сам, — затараторил Акула, подняв руки в примиряющем жесте. — Вот же… скоро не демоном, а дьяволом станет… — пробурчал парень, уже уходя искать обход.
Я облегченно выдохнул и улегся на камнях. В груди стало немного легче, а боль в ране утихла. Будто чья-то рука наконец-то вылезла из нее, перестав раздражать голое мясо. Я отодрал ткань, прилипшую к краям раны. Кровотечение возобновилось. Выругавшись, я скинул с плеч плащ и стал медленно стягивать рубаху. Откинув окровавленное тряпье в сторону, я ухватился за флягу с водой. «Не уверен, что стоит это делать, но придется. Потом уже времени особо не будет».
Выдернув пробку, я, все еще не решаясь приступить к задуманному, сделал пару небольших глотков.
Ладно, пора.
Струйка ненадолго задержалась в горлышке, не решаясь выйти на свет божий. Я стиснул зубы. «Если оно не заживает, то придется помочь», — думал я, пытаясь успокоить собственное тело. Руки дрожали. Вода из фляги хлюпнула, выскользнула. Мне показалось, что она повисла в воздухе, настолько велико было ее нежелание встречаться с моей плотью. Но какая-то сила вынудила ее двигаться вниз, все ближе к моей ране, все дальше от спасительного горлышка.
Я зашипел, зажмурившись. Одновременно со мной шипела и вода — пузырясь на моей крови, она будто сама превращалась в кровь, настолько горячую, что запекала кожу. Я откинулся на камнях, желая куда-то деться от обжигающей боли, но это было невозможно — струя все шла, растекаясь по груди, затекая в рану, и все сложнее было продолжать держать флягу наклоненной.
Так легко притворяться человеком.
— Твою мать, — прошептал я. Воздух истерично клокотал в легких, бешеным чертом агонизируя в груди.
Но так тяжело им быть.
Я отложил пустую флягу и посмотрел на грудь.
Особенно когда вода в твоих ранах горит.
Дотянувшись до окровавленной рубахи, я поскорее натянул ее, желая спрятать ожог от Акулы.
Или от самого себя.
К тому моменту, как зубастый вернулся, я уже успел обуздать боль и кое-как усесться. Заметив довольство на молодом лице, я с усмешкой кивнул ему: «Что, нашел?»
— Там… — начал Акула, но тут же запнулся, чтобы перевести дыхание, — там пещера. Чувствуется сквозняк, так что она ведет куда-то.
Я усмехнулся и отбросил палочку, которой до этого гонял сороконожку по камням.
— Ты ведь в курсе, что в пещерах темно? — насмешливо спросил я, а потом, подняв меч и подхватив сумку с едой, слегка пожал плечами. — Если ты уверен, что мы выйдем туда, куда надо, то давай. Только учти, что у нас нет света.
Но по лицу Акулы мне было понятно, что ему подавай какую угодно опасность, лишь бы не высоту. «Что-то не нравится мне эта затея…»
***
— Джордан, — голос Акулы раздался из темноты позади; несмотря на весь свой оптимизм, он предпочел уступить место ведущего мне. — А как ты думаешь, зачем Бог создал деревья с плодами? В качестве испытания людям, смогут ли они достать их? Но тогда зачем он подарил человечеству кусты с ягодами и плодоносящую траву? Арбузы, дыни, землянику…
— Я всего лишь инквизитор. Не задавай вопросов, на которые я не смогу ответить.
— Но ведь я тоже не могу ответить, — вздохнул зубастый. — Просто хочется подискутировать. Все равно в темноте делать больше нечего.
— Я не люблю дискуссии.
— Ладно, тогда давай вопрос о личном. Почему ты инквизитор всего лишь первой степени? Разве не лучше было поскорее подняться в звании? Я наблюдал не так много, но видел и слышал, что обычным солдатам нелегко приходится.
— Оставлю это без ответа.
— Тебе было просто лень повышаться?
— Может и так.
— Ладно, давай отдохнем.
— Помереть не боишься? — попробовал пошутить я, но тут же понял, что вышло так себе. — Думаю, не стоит оставаться в темноте надолго.
— Единственное, от чего я могу сейчас сдохнуть, так это от усталости, — буркнул Акула.
Судя по шуршанию одежды, он уже привалился к стене. Я сел на землю, положив рядом клинок. Единственным ориентиром для нас с зубастым был сквозняк. Он обдувал нам лица, подсказывая, что идем мы в правильном направлении, к выходу. Кроме него и темноты в пещере ничего не ощущалось.
— Эй, инквизитор.
— Что?
— Тебе что, маман понравилась?
Я замер от удивления. «Что за вопрос?»
— Э-э-э… — «Что можно ответить на такое? Нет, не понравилась? Да, понравилась? Что он услышать-то хочет?» — Я не знаю, как это объяснить. Она красивая, не похожа на других… — «Девушек? Женщин? Демониц?..» — В общем, не могу сказать, что не понравилась.
— То есть, ты хочешь переспать с ней? — спокойно спросил зубастый.
— Черт, Акула… — выдохнул я, откинув голову назад. — Это очень неправильные вопросы. Я не знаю, как это все объяснить. Она мне понравилась, в ней нет чего-то раздражающего или отталкивающего, но… я просто солдат, дела любовные не для меня. Так что можешь отстать?
