Рядом с ним на простой табуретке сидел отец. Он был сосредоточен, его руки двигались аккуратно, держа инструменты, которыми он что-то подстраивал в механической руке Кабала. Инструменты щёлкали, скрежетали и издавали слабые электрические разряды.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил отец, не отрываясь от работы.
Кабал медленно повернул голову, словно каждое движение давалось ему с трудом. Его голос звучал глухо, механически, но в нём всё ещё угадывались человеческие нотки.
— Чувствую? — переспросил он, будто это слово вызывало у него смех. — Я больше не чувствую. Я существую. Это… эффективнее.
Отец на мгновение замер, затем продолжил работу.
— Интересно, — произнёс он задумчиво. — А каково это — быть машиной? Не жалеешь о том, что потерял своё тело?
Кабал издал странный звук, похожий на смех, но более резкий и металлический.
— Жалеть? — переспросил он, и его голос стал громче, словно он наслаждался этим вопросом. — Человеческое тело — это слабость. Боль. Страх. Теперь я свободен. Я могу убивать быстрее, эффективнее. И я знаю, зачем я создан.
Отец поднял взгляд на Кабала. В его глазах читалась тревога.
— Ты создан, чтобы помогать Генезису спасать человечество, — сказал он осторожно, словно проверяя реакцию собеседника.
Кабал снова рассмеялся, но теперь в его смехе слышалась явная издёвка.
— Спасти? — переспросил он, и его голос стал холоднее, словно лезвие. — Старый дурень, ты до сих пор не понял? Спасение человечества заключается в его уничтожении. Мы очистим этот мир от слабости. От хаоса. От всего, что делает людей… людьми.
Отец побледнел. Его руки замерли, инструмент выпал из пальцев и зазвенел о пол.
— Что ты говоришь? — прошептал он, глядя на Кабала широко раскрытыми глазами.
— То, что ты слышал, — ответил Кабал, его глаза загорелись ярче. — И ты, старик, часть этого плана. Ты создал меня. Ты дал мне силу. И теперь ты знаешь правду.
Запись оборвалась.
Я сидел, уставившись на экран, который только что погас. В голове всё ещё крутились слова Кабала:
Мой отец… Тим Сайленс… Он думал, что помогает создать нечто великое. Думал, что спасает мир. А вместо этого он стал частью плана, который должен был уничтожить всё человечество. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна противоречивых эмоций. Гнев, жалость, разочарование — всё смешалось в один тяжёлый ком.
Раньше я считал его предателем. Мудаком, который бросил нас с матерью ради своих экспериментов. Я думал, что и в этот раз он знал, во что ввязывается, и сделал это осознанно. Но теперь… Теперь я видел, что он тоже был обманут. Этот чёртов ИИ — Генезис — сыграл на его лучших качествах: желании помочь, стремлении к прогрессу, вере в лучшее будущее.
"Ты старый дурень," — сказал тогда Кабал. Да, возможно, мой отец действительно был наивным. Но разве это делает его монстром? Нет. Это делает его человеком. Человеком, который ошибся так сильно, что последствия его действий могут стоить жизни миллионам.
Я опустил голову на руки, чувствуя, как давит ответственность. Теперь я понимал, почему он оставил мне эти записи. Почему он говорил о своей "ужасной ошибке". Он знал, что придёт день, когда кто-то должен будет исправить то, что он начал. И этот кто-то — я.
Немного успокоившись и придя в себя, я снова обратил взгляд на экран. Моя рука машинально потянулась к компьютеру. Я выбрал на этот раз самый последний файл и запустил его.
На записи появился отец. Он стоял один, его лицо было напряжённым, а взгляд — полным решимости.
— Кабал и его монстры нашли новый завод по производству роботов, — начал он, глядя прямо в камеру. — Там всё не так хорошо сохранилось, но он имеет гораздо более внушительные мощности. Генезис надеется перебраться туда и восстановить это место.
Отец сделал паузу, словно собираясь с мыслями.
— Я же, тайком от него, в строжайшей секретности разработал новый прибор. Он может контролировать возникновение мутаций в организме. Это тоже технология создания суперсолдата, но другим путём. Не превращая его в кучу железа, а используя ускоренную эволюцию.
Его голос стал тише, но в нём слышалась сталь.
— Генезис не должен узнать об этом. Когда мы будем переезжать, я попытаюсь сбежать.
Запись оборвалась.
Я медленно откинулся на спинку стула, чувствуя, как каждое слово отца отдаётся во мне гулом. Теперь всё стало окончательно ясно. Отец не просто ошибся. Он пытался исправить свои ошибки, даже если это стоило ему жизни.
"Ладно, папа," — подумал я, сжимая кулаки. — "Если ты не смог завершить это… Я сделаю это за тебя".
После просмотра записей мой пазл наконец-то сложился и дал мне целую картинку. Отец участвовал во всём этом, но не по своей воле. Его обманули, заставили поверить в ложные идеалы. Он был лишь инструментом в руках Генезиса, пока не осознал истинные намерения ИИ. Но даже тогда он пытался что-то исправить, работая над своим прибором втайне.
