— Прибереги силы Бэрроу, они тебе еще понадобятся вымаливать жизнь у Всевышнего, — заорал Джером, донося смысл до его слуха. И выпустил последнюю пулю в надежде, что она найдет свою последнюю цель. Лошадь Бэрроу взвыла и протяжно замычала. В мгновение послышался удар туши о землю и невнятный скрип падающего Бэрроу. Его затянуло под копыта коня и войлоком протянуло его тело по земле. Он оказался прижат не подъемной обездвиженной тушью. Даже если он и выжил, на запах крови сбегутся гиены, и Киллар ему нисколечко не сочувствовал. Так же как и себе. Сейчас он еле держался в седле, и от каждого толчка его распирало от пронзающей боли. Он схватился за плечо, из которого по спине непрерывно стекала кровь. С каждым тяжелым вздохом из него уходила жизнь. Она сочилась такой липкой, омерзительно железистой рекой забирая его сознание с собой. Такова была его жизнь. Но пока были те, кто беспощадно ранил, будут и те, кто эти раны исцеляют. Путь, по которому он бежал, между рождением и смертью.
В его туманные мысли прокрались изумрудные глаза, которые излучали свет. Как бы он хотел сейчас окунуть свое ледяное тело в это манящее тепло. И он погрузился в пелену, которая нещадно обволакивала, и его обессиленное тело обмякло, без какой-либо надежды увидеть эти глаза вновь.
Прошло уже пару дней, как Курт беспрепятственно ее привез домой. Он предлагал ей какую-либо помощь с его стороны, но Джесси лишь открестилась от него. И тот умчался прочь. Сейчас ей необходимо было увидеть Пенни.
Зайдя в дом, Джесси обнаружила ее на кухне, она стояла спиной и усердно натирала тарелку. Очевидно, она затянула это занятие так как, тарелка уже скрипела от чистоты, но Пенни продолжала елозить тряпкой.
— Еще немного, и там будет дыра, — Джесси нарушила тишину.
Пенни вздрогнула и белоснежная, с таким рвением отполированная тарелка, полетела вниз, распадаясь на мелкие осколки. Ее карие глаза-бусины уставились на Джесси. Она будто призрака увидела перед собой. Ее нижняя пухла губа начала трястись и из глаз брызнули слезы. В унисон с ней, слезы Джесси пролились такой же рекой.
— Ты жива, — хрипло выдавила из себя Пенни. Джесси кивая, подошла к кухарке и заключила ее в крепкие объятия. Вдоволь выплакавшись, она усадила Джесси за стол.
— Где же ты была? Что произошло? — Пенни закидала ее вопросами, которые требовали немедленного ответа. — Я с ног сбилась, ища тебя.
Джесси не собиралась скрывать от Пенни правду, да и ей было необходимо сбросить с себя этот тяжкий груз, и рассказать хоть кому-нибудь, как жестоко обошлась с ней жизнь. Что ее похитили и увезли, для того что бы отдать тому самому Бэрроу, по вине которого убили ее отца. Она говорила и говорила, пытаясь облегчить свое сердце. Ее хрупки плечи, тряслись в рыданиях, а Пенни, словно мать успокаивала свое дитя. Джесси вывалила на нее все свои горести и переживания, свою боль, ненависть, разочарования и сумасшедшую больную любовь к человеку которого она возненавидела еще сильнее, яростно, безгранично и необратимо.
Весь вечер и почти все ночь Пенни была рядом с ней, она бережно обнимала и баюкала ее. Усталая Джесси почти сразу провалилась в сон и в этот раз ее не терзали кошмары. Они сжалились над ней, но обещали прийти снова.
Следующий день Джесси не покидала своей кровати. Практически весь день и всю ночь она спала. Толи ее сморила скачка, и она восстанавливала силы, толи попросту не хотела просыпаться и снова пытаться жить. А в тех редких случаях, когда она открывала глаза что бы заткнуть свой протестующий желудок едой, она непрерывно рыдала в подушку.
На третий день она все же решила взять себя в руки. Она сполна уже оплакала себя, свою жизнь и свою смерть. Пора было вновь возвращаться к жизни.
Пенни как некстати помогала ей в этом. Загрузив ее сполна работой, она более не позволяла ей проливать слезы. А Джесси больше и не хотела. Женщина, у которой и правда болело сердце, была спокойной. Не было никаких шума, криков. Боль в сердце проходит тихо, спокойно. Потому что у того, кто испытывает эту боль дыхание поверхностное. Она ни сможет не только кричать. У кого болит сердце, тому не хватает дыхания даже на шёпот. Тот, кто испытал это, знает, боль в сердце немая.
— Ты все еще думаешь о нем? — как-то поздним вечером поинтересовалась Пенни. Она заметила, как глаза Джесси потухли.
— Очень тяжело оставлять все позади и уходить, не так ли?
— Уходить не тяжело, — сипло ответила Джесси. Ей было невыносимо вспоминать о нем. — Я все время хотела протянуть руку к двери и уйти оттуда. Но теперь дорога, по которой я иду, полна разочарований и осколков печали. Куда бы я ни пошла, они вонзаются в мои ноги и напоминают о нем. Насколько далеко я ухожу, настолько сильнее болит моя душа.
Пенни приобняла ее за плечи и крепко стиснула, что бы заглушить ее боль.
— Сколько же ты вытерпела, моя девочка, — мягким голосом произнесла Пенни.
— Откуда я могла знать, что тот, кого я приму в свое сердце как любимого, окажется раной в нем.
— Не расстраивайся, милая, — все, что могла она произнести.
