Адэйр не ответил, да и вопрос звучал неправильно. Надо было спросить, сколько ему лет, это важнее. На краткий миг казалось, будто он старше Велора на много столетий, но мгновение минуло, и по губам демона скользнула легкомысленная усмешка. Сразу ему пару столетий сбросила.
— Видишь ли, я слишком долго жил в тени. У меня так много времени ушло, чтобы восстановиться… должно быть, вы, смертные, с вашей коротенькой бесполезной памятью, давно забыли, что Аристол некогда был един. Им правил один властелин, и все ему подчинялись. Демоны. Люди. Всякая мелкая шушера, ползущая из теней, бесполезные все-таки твари…
Он вернулся к подпиливанию ногтей, будто именно за этим сюда и явился: идеальный маникюрчик себе сделать, чтобы ноготки-коготки ровненько смотрелись.
— Хорошее времечко было! Но. Ничто не вечно, кроме Алатара. Однажды мир раскололся на части, и блистательный Аристол пал на низкие слои плотности. Люди получили себе лучший кусок, и решили, что им все дозволено. Решили, что они разумны, представь?
Он усмехнулся, будто такое безумие и в голову никому прийти не могло. С таким же успехом он мог говорить «дождевые червяки собрались и объявили себя венцом творения», вот как это звучало. Оскорбительно звучало, надо заметить! Он прислонился к стене напротив, заняв удобную позу, и подул на заточенные когти.
— Охотники, эти жалкие и слабые существа, заключили договор с демонами. Предателями, разумеется. Вместе они убили правителя, и ожидаемо передрались между собой за кусок земли. — Он вскинул голову и улыбнулся. — Так закончился золотой век. Начался ваш… век вони и смрада! — он махнул рукой в сторону оконца, за которым, прямо как по заказу, проехала большая фура, дребезжа и испуская черный дым. — Ах, люди… все равно, что животные.
— У нас хотя бы совесть есть! — нахмурилась я, потихоньку двигаясь к выходу. Но замерла, когда он посмотрел на меня с изрядной долей иронии.
— Ты себя причисляешь к людям? Как занятно и глупо. Стал бы я тратить время на человека! Впрочем, вернусь к твоему вопросу. Мне пришлось веками скитаться в тенях и потаенных уголках людской памяти. Я знаю каждый кошмар, каждый сон. Поверь, я знаю людей лучше, чем ты. И поверь, они ни черта не стоят.
Он скривился, скрестив на груди руки, и уставился на меня немигающим взором.
— Теперь я хочу то, что принадлежало моему отцу. Я хочу Аристол. Хочу мир людей. Хочу, чтобы этот глупый мир между охотниками и демонами, который развил твой любимый Амбре, сдулся. Мы не можем дружить. Это неправильно. Добыча не может дружить с хищником, а раб с хозяином. Я уничтожу твоего правителя, как труху под ногами… сотру даже память о нем. Аристол станет моим, а затем и ваш мир. Я верну все на свои места. Верну все, как было. А ты… — он выдержал паузу, изучив меня с ног до головы, и сузил глаза с уверенной улыбкой, — ты мне в этом поможешь.
Я прижалась к стене, тяжело дыша. Не от Велора, но слышала, что много веков назад в Аристоле был единый правитель. И неужели… да нет, не верю, чтобы это был Адэйр. Слишком много воды утекло.
Впрочем… что я знаю о демонах? Амброзайоса вечно упрекали в молодости, хотя ему, черт дери, прорва лет! Просто демоны взрослеют иначе. У них сотня лет, как наш год. Любой из шести князей Аристола годится Велору в пра-пра-сто раз-деды.
— Ты меня за этим позвал? Помогать тебе, правда? — хрипло спросила я, и глаза Адэйра потемнели.
— Увидим. У меня два варианта, как с тобой поступить. Выбери сама?
Он махнул рукой в сторону зеркала, и там отразилась совсем другая комната. Золото-красная, в оттенках роскоши, мечта. Апартаменты завершала гигантская, огромная кровать на пятерых человек разом, и я нахмурилась, не понимая.
— Эта комната твоя, если пойдешь мне на встречу, — демон даже не взглянул в сторону зеркала, прожигая меня взглядом. Его голос искушал, сочась ядовитым соблазном. — Любая игрушка твоя. Хочешь рабов? Будут. Хочешь богатства? Будет. Хочешь жить, как у черта за пазухой? Будет. Я даже могу принять облик твоего Амбре и ублажать тебя хоть сто раз за ночь. Любой образ… любой облик… любой сон на твой выбор.
— В обмен на? — требовательно спросила я, пытаясь докопаться до сути. Он резко опустил руку и поджал губы.
— Ты поможешь мне уничтожить Амброзайоса. Встанешь на мою сторону. Выбирай, — жестко закончил он свое предложение.
— А если откажусь? — осторожно сощурилась я.
— Не рекомендую, но можешь попробовать, — не поддался Адэйр, и его глаза полыхнули красным светом. Будто блик, но я заметила, и мне стало очень, очень не по себе. Я поднялась на ступеньку выше, прижимаясь к стене.
— С-спасибо, но меня и моя комната устраивает… — неуверенно выдавила я, подозревая, что от меня скрыли самую важную часть уговора.
— Жаль, — тут же откликнулся Адэйр, взмахом руки стирая отражение в зеркале. И с сожалением поджал губы. Медленно приблизился ко мне, поставил на стену руку и склонился ниже, будто вглядываясь в мое лицо. — Значит, придется тебя убить, — жизнерадостно уведомил он.
— А? — опешила я.
