– Я очень редко пишу, только для удовольствия и только когда накатывает абсолютно непреодолимое желание. Родители ничем таким не занимались, а вот бабушка – да. И в той комнате ты видел её… назовём это оборудованием. – Она улыбнулась. – Бабушка Ника была художницей. Её так звали – Ника. Меня хотели назвать в её честь, но бабушка попросила назвать Вероникой, объединить два имени. Поэтому я немного… совсем немного смутилась, когда ты придумал называть меня так же, как бабушку. – Девушка помолчала. – У меня не было особенной тяги к живописи, мне нравилось, но не более. А бабушка меня учила, настояла на том, чтобы я поступила в художественную школу. И знаешь, я ей безмерно благодарна. Художницей не стала, но теперь мне есть чем заняться, когда… Ну, в общем, в разные моменты жизни. – Девушка грустно улыбнулась, возможно, вспомнив какой-то из «разных» моментов, сделала ещё глоток вина и поинтересовалась: – Как прошёл твой день?
– Достаточно живо, – поразмыслив, ответил Феликс.
– С кем-то встречался?
– В основном наблюдал за происходящим и делал выводы.
– Это правда, что Барби убили?
Небрежно заданный вопрос изумления не вызвал, лишь лёгкое удивление.
– Откуда знаешь?
– Ой, Вербин, ну, что ты как маленький? Ты ведь понимаешь, что информация – мой хлеб, и важные новости мне рассказывают без напоминаний. А смерть такой тётки – новость важная. Но подробности никто рассказать не смог… Барби убили?
– Официальная версия – покончила с собой. – Феликс не видел оснований скрывать эту информацию.
– А на самом деле?
В ответ – широкая улыбка.
– Думала, ты уже понял, что мне можно доверять, – наигранно обиженным тоном сообщила девушка. – Если ты говоришь «нельзя», значит, нельзя, и я этого не делаю. Я тебя ни разу не подводила, и не потому, что я такая хорошая, а потому что не хочу, чтобы ты считал меня такой, какой я не являюсь. Но мне же интересно, Вербин, я…
Феликс, продолжая улыбаться, поднял левую ладонь, заставив Нику замолчать, несколько секунд смотрел ей в глаза и рассказал:
– Никто не знает, что в действительности произошло. Сейчас ждём, что скажут эксперты – все эксперты: и медики, и криминалисты. Но пока, по предварительным заключениям, основной является версия самоубийства.
– А ты считаешь, что Барби убили?
– В подобных случаях я всегда предполагаю убийство, – твёрдо ответил Феликс. – Предполагаю до тех пор, пока не получаю доказательств обратного.
– В каких подобных?
– Есть основания предполагать причастность Барби к серьёзному преступлению.
– И она покончила с собой, боясь, что её раскроют?
– Да.
– Как она умерла?
– Отравилась.
– Или была отравлена?
– Или так, – подтвердил Феликс.
– Ага… – Ника помолчала, а затем решила поделиться с Вербиным имеющейся информацией: – Барби была осторожной. Она прекрасно знала, с кем можно конфликтовать, а с кем нет. И никогда не вылезала за пределы очерченных границ. Знаешь, бывает, когда шустрая обслуга, ну, те ребята, которые поставляют большим людям наркоту, «шкуры» или что-нибудь ещё, в какой-то момент начинают считать себя чересчур значимыми, ведь круг знакомых позволяет, и пытаются «решать вопросы». Или пробовать решать вопросы. Дальше два варианта: или шустрая обслуга получает по голове, или действительно зарабатывает репутацию решал. Так вот, Барби в эти игры не играла и даже не пыталась, хотя могла: и круг знакомств, и мозги смогли бы ей помочь. Но Барби было комфортно на своём уровне. А если бы она что-нибудь узнала о своих клиентах и рискнула их шантажировать, то это не было бы отравлением – ей бы башку прострелили.
– То есть яд означает, что или Барби действительно покончила с собой…
– Или её убил человек, не входящий в стандартный клиентский круг Барби. Там сейчас таких эстетов не водится.
– Или этот способ выбран как раз для того, чтобы отвести подозрения от обычной клиентуры Барби.
– Вербин, не усложняй, – покачала головой девушка. – Никто из них не станет заморачиваться ничем подобным. Ты бейсбольную биту видел? Вот их уровень. Я имею в виду не только манеру поведения, но интеллект. Гладкий, без извилин, деревянный, как Буратино и простой, как программа начальной школы, инструмент. Так что у этого способа убийства, если, конечно, мы говорим об убийстве, может быть ещё один мотив: убийца показывает, что не имеет ничего общего с обычной клиентурой Барби. Или не желает иметь ничего общего. – Ника помолчала. – Ты как на Барби вышел?
Она специально выдержала пусть и короткую, но заметную паузу, показывая Феликсу, что это не «внезапный» вопрос, о которых они давным-давно договорились, а обыкновенный, не имеющий целью заставить Вербина дать машинальный ответ. Он оценил и потому ответил честно:
– «Магазинчик сломанных кукол».
– И что? – не поняла девушка.
– Долго рассказывать.
– Вербин, я думала, мы договорились.
– Честное слово: долго рассказывать, – ответил Феликс, глядя девушке в глаза. – Да и не хочу сейчас.
– Но расскажешь?
– Обещаю.
– Хорошо. – Ника покрутила бокал и задумчиво улыбнулась: – Получается, три из четырёх картин из частной коллекции связаны с преступлениями?
