Перебравшись через забор, Феликс и Никита поднялись на открытую террасу, примыкающую к южной стороне дома, через панорамные окна увидели женщину в кресле и попытались привлечь её внимание. Минут через пять поняли, что бесполезно. Гордеев принялся звонить коллегам, а Вербин отправился осматривать другие двери, но все они – и парадная, и ведущая в подвал, – оказались заперты. Ломать не стали, дождались приезда криминалистов, которые аккуратно вскрыли «французское окно». В гостиной полицейские обнаружили мёртвую Барби, а в подвале – зверски замученную молодую женщину. Рост сто восемьдесят два сантиметра, натуральные светлые волосы, голубые глаза, длинные ноги, четвёртый размер груди – тот самый типаж, о котором говорил Гордеев. Валентина Даниловна Мульченко – сумочку с документами полицейские обнаружили здесь же, в подвале, и теперь собирали информацию о жертве.
– На столике вы видите молотки, которыми, предположительно, и нанесены травмы, – произнёс криминалист.
Кровь на трёх из восьми разложенных на сервировочном столике молотках не оставляла сомнений в том, что именно они стали орудиями преступления, но прозвучало классическое «предположительно», поскольку вывод должен быть подтверждён результатами экспертизы.
– Локтевые суставы убийца разбивал вот этим молотком, пальцы – этим, а колени – самым тяжёлым.
– От чего наступила смерть? – спросил Вербин.
– После истязаний ей нанесли укол шилом. Проткнули затылок.
– Шилом? – переспросил Гордеев.
– Вот оно. – Криминалист указал на прячущийся среди молотков инструмент. – Самое обыкновенное шило.
И самый обыкновенный подвал: старый шкаф, полки с разным барахлом, стиральная машинка, дверь в соседнее помещение. Комната, в которой нашли Валентину, оказалась самой большой из подвальных. В её центре и была оборудована «зона смерти» из плотного полиэтилена: Барбара позаботилась о том, чтобы ни одна капля крови не вылетела наружу, оставив ненужные следы.
– Внутри всё в крови, – сказал криминалист. – Но я не понимаю. Если Барби решила покончить с собой, зачем всё это? – Он кивнул на полиэтилен. – Какая разница, разлетится кровь по подвалу или нет?
– Привычка, – ответил Гордеев. – Она воссоздала привычную картину.
– Раньше здесь никого не убивали, – сказал Вербин.
– С чего ты взял? – удивился Никита.
– Полукресло, в котором находилась девчонка во время экзекуции, не привинчено к полу. Если сильно дёргаться, можно упасть. А дёргалась она сильно.
– Убийца мог вколоть Мульченко наркотик.
Криминалист кивнул, показывая, что согласен с Гордеевым.
– Если одурманить жертву, она не будет кричать, и убийца потеряет изрядную часть наслаждения. – Феликс медленно обошёл вокруг «зоны смерти». – Если экспертиза покажет, что девчонка была под наркотой, у меня возникнет много вопросов к личности убийцы. Поэтому имеет смысл принять тот факт, что предыдущие убийства совершались не здесь. Сейчас мы имеем дело с импровизацией.
– Пусть так, – согласился Гордеев. – Несколько лет назад Барби снесло крышу и она стала убивать. Затем по каким-то причинам прекратила, может, её током ударило и ролики на место встали. – Никита машинально коснулся указательным пальцем виска. – Затем появляется Абедалониум со своим подарком. Барби напугана настолько, что решает покончить с собой. Но перед этим совершает последнее убийство, но не в том месте, где раньше, а у себя дома.
– «Серийник» не убивает, а наслаждается процессом убийства, каждым мгновением, включая подготовительные мероприятия. Он кайфует, когда готовит площадку и представляет, как затащит на неё жертву. Он тщательно подбирает молотки, представляя, как будет наносить удары. Он ловит каждый крик, каждый вздох жертвы. Каждая капля крови и раздробленная кость вызывают у него восторг. Убийца живёт ради этих мгновений и не позволит какой-нибудь мелочи испортить наслаждение. Тем более – последнее наслаждение. – Феликс выдержал паузу. – Полукресло должно было быть привинчено к полу.
– Но оно не привинчено.
– Я вижу.
– И о чём это говорит?
– Раз это не привычное место, откуда взяться соответствующему креслу? – подал голос криминалист. – А возиться она не стала.
Вербин выразительно посмотрел на полиэтилен, но промолчал. Никита поймал его взгляд и тут же поинтересовался:
– Что?
– Пока ничего. Перечисляю детали, которые вызывают у меня сомнения, – ответил Феликс и повернулся к криминалисту: – Вы нашли одежду и обувь, в которых Барби убивала девушку?
– Пока нет.
– Найдите обязательно… – Вербин посмотрел на Никиту: – Почему она переоделась перед самоубийством?
Гордеев пожал плечами.
По большому счёту, можно было заканчивать и возвращаться в город.
Феликс ещё раз оглядел подвал, «зону смерти», задержал взгляд на фотоаппарате Polaroid, уже упакованном в качестве улики; на стопке фотографий – убийца фиксировал каждый этап экзекуции; и спросил:
– Фотографии других жертв нашли?
– Ещё нет.
– Они должны быть здесь. Или в квартире. – Пауза, а затем взгляд на Никиту: – Есть ощущение, что будет закрыто несколько дел об исчезновении. Тех дел, которым примерно шесть лет.
– Догадываюсь.
