– И ещё… – Вербин отвёл Гордеева в сторону, подальше от любопытного криминалиста, и тихо произнёс: – Ты можешь уговорить своих пока не раскрывать связь между смертью Барби и Абедалониумом?
– Почему?
– Потому что преступнику это нужно, но журналисты от него материалы не получили.
– А если получат?
– Тогда другое дело.
– А если не получат?
– Тогда посмотрим, откуда им станет известно о смерти Барби.
Несколько мгновений Никита обдумывал слова Феликса, а затем молча кивнул.
Ещё один мазок. И ещё. И маленький штрих там, где, кажется, всё уже закончилось. Но случайно брошенный взгляд показал, что не закончилось – нужно усилить, добавить немного краски, чтобы получилось идеально – на её взгляд. Чтобы результат по-настоящему радовал.
Она сделала два шага назад, посмотрела на холст, прищурилась, прикидывая, с чего начнёт работу в следующий раз, вздохнула и занялась кисточками. И руками.
Возвращением в реальную жизнь. Полную тайн и странных событий.
Но как же трудно оторваться от занятия, которое приносит радость! От картины, которая только пишется, но увлекает так, что каждый перерыв в работе приносит почти физическую боль. Поэтому вздох, который она издала прежде, чем выйти из помещения, был полон грусти.
«Скоро вернусь…»
Единственное утешение.
Чтобы окончательно привести себя в порядок, ей пришлось принять душ, но голову мыть не стала – сушить долго. Собралась, оделась и вышла, оставив телефон на кухонном столе. Прошла через несколько дворов – здесь пролегал «безопасный» маршрут, на котором не было ни одной видеокамеры, – и минут через семь оказалась на набережной. И тоже в «чистой зоне». Где её можно увидеть, но нельзя записать. Оказавшись на безопасном пятачке, она достала из кармана глушащий сигналы чехол, вытряхнула из него кнопочный телефон, батарейку и сим-карту, собрала их, а когда телефон определился в Сети, набрала первый номер из трёх, которые были записаны в память карты, дождалась мрачного:
– Откуда у тебя этот номер?
И, улыбнувшись, произнесла:
– Три человека, которым Абедалониум подарил копию своей самой знаменитой картины, мертвы. Скажите, что вы сейчас почувствовали? О каком своём преступлении вы вспомнили?
– Ты кто такая?! Ты зачем звонишь? Если позвонишь ещё раз, я тебе ноги оторву!
Она улыбнулась и нажала «отбой».
Два других разговора прошли примерно так же, только обошлось без угроз: абоненты отключались, едва услышав вопрос. Но ей не требовались ответы. Закончив третий разговор, она увидела, что первый начал перезванивать, вновь улыбнулась, разобрала ставший ненужным телефон, бросила его в воду и тем же «безопасным» маршрутом вернулась к картине, по которой успела соскучиться.
– Я думала, людей будет меньше, – сказала Ника, оглядывая зал «Деловой тыквы». Не вечер пятницы, конечно, и даже не субботы, но гостей в заведении всё равно оказалось изрядно. – Завтра же будний день.
– Редко развлекаешься по воскресеньям?
– Я – рабочий человек, Вербин, у меня нет времени развлекаться.
– Ты же фрилансер.
– Спасибо, что напомнил. Значит, у меня ещё и нет денег, чтобы развлекаться. Видишь, как всё совпало?
Честно говоря, Феликс побаивался вести девушку в «Тыкву», ожидал, что, увидев место, где ей вчера пришлось пережить несколько неприятных минут, Ника разволнуется и «закроется» на весь вечер, но девушка удивила. Вздрогнула, когда они проезжали мимо арки, но сразу успокоилась, потому что ожидавший подобной реакции Вербин в то же мгновение сжал её руку. И Ника расслабилась, благодарно улыбнулась, но ничего не сказала. В заведение вошла в чуть приподнятом, во всяком случае с виду, настроении, улыбнулась барменам и почти скороговоркой изложила заказ, добавив, что «за эти дни выучила меню наизусть». И не забыв, конечно, выразительно посмотреть на Феликса. А Феликс, дождавшись, когда они окажутся за столиком вдвоём, негромко спросил:
– Позволишь личный вопрос?
– Вербин? – Ника подняла брови, широко распахнула глаза и несколько раз хлопнула ресницами, изображая абсолютное изумление. – Вот уж не думала, что ты настолько робок.
Это означало: «Спрашивай, конечно!»
– Ты рисуешь?
– В смысле: занимаюсь ли я классической живописью?
«Чёртов Питер!»
– Да.
– А-а. – Кажется, она смутилась. Нет, не показалось – смутилась. И от откровенно притворного изумления не осталось и следа. – Ты… ты открывал картину?
Девушка мгновенно поняла, почему Феликс задал вопрос.
– Нет.
– Ты же сыщик.
– Не в данных обстоятельствах.
– Но квартиру осмотрел.
– Не осматривал, а заглянул во все двери. – Феликс улыбнулся. – Надо было узнать, действительно ли мы одни.
В обычном случае Ника обязательно пошутила бы на эту тему, но сейчас она была слишком смущена. Всё ещё.
– Спасибо, что не посмотрел. – Ника накрыла ладонью руку Феликса. – Терпеть не могу показывать незаконченные работы.
– Никто не любит.
– Поэтому не посмотрел?
– Нет. Не посмотрел, потому что я просто заглянул в комнату. Не с целью, а из любопытства.
Феликс сегодня вновь ограничивался безалкогольными коктейлями, Ника же остановила выбор на белом вине и, сделав маленький глоток, рассказала:
