– Вербин, о твоих бабах могу шутить я, но не ты. Тебе нельзя.
– Почему?
– Потому что мне не нравится. – Ника вновь посмотрела на «Дом с башнями». – И ты обещал напоить меня горячим кофе, потому что я замёрзла. Уже забыл?
Не забыл, просто не успел довести до кофейни.
– Перечисли, о чём я ещё забыл?
– Сам вспоминай, я не справочная. – Девушка взяла Вербина под руку. – Где твоя кофейня?
– Здесь удобное место, Урмас Маанович? – осторожно спросил водитель.
Кукк вздрогнул – последние минут десять он пребывал в глубокой задумчивости, огляделся и кивнул:
– Да. Нормально.
– Доставать? – уточнил сидящий на переднем сиденье телохранитель.
– Разумеется, – огрызнулся Кукк, открыл дверцу и широким шагом направился к берегу.
Он велел отвезти себя к заливу, в «тихое, уединённое место». Куда именно – безразлично. Кукк периодически ставил перед помощниками странные задачи, но водитель у него был опытным, город и окрестности знал отлично и привёз шефа именно туда, куда Урмас хотел, не придраться: берег совсем рядом, в сотне шагов от дороги, но построек поблизости нет и случайных прохожих, к счастью, не оказалось. Кукк постоял у края воды, видимо, продолжая размышлять, а затем, не оборачиваясь, спросил:
– Готово?
– Да, Урмас Маанович.
Пока Кукк предавался размышлениям, телохранитель вытащил из багажника специально купленный мольберт, деревянный, дешёвый и очень простой, установил его у воды и водрузил картину. «Демон скучающий». Авторская копия, сделанная лично Абедалониумом, о чём свидетельствовали подпись и послание, конверт с которым телохранитель так же закрепил на мольберте. Кукк несколько минут смотрел на получившуюся инсталляцию, затем взял протянутую телохранителем бутылку с жидкостью для розжига, старательно облил и чиркнул зажигалкой. И долго стоял, глядя, как огонь пожирает картину, уничтожая фигуру, лица которой никто и никогда не видел.
А когда языки пламени прорвали холст, раздался приглушённый звонок. На третий сигнал Кукк нехотя достал из кармана телефон, посмотрел на экран и поднёс трубку к уху.
– Что-то плохое?
– Как ты догадался? – угрюмо спросил Селиверстов.
– Позвонил бы ты минут через десять, я бы спросил про хорошее, – ответил Урмас, продолжая смотреть на горящую картину.
– Не буду интересоваться, чем ты занимаешься. – Селиверстов выдержал короткую паузу. – Мой товарищ сказал, что они нашли тот самый дом.
– Этого следовало ожидать, – обронил Кукк.
– Да. Но мы ни при чём. – Селиверстов вздохнул. – Мы всё ещё ни при чём.
Единственное, в чём Феликс был сейчас абсолютно уверен, так это в том, что они тонут, а точнее, что их сознательно топят в огромном количестве «нитей» и «зацепок», которые требовали времени и сил на проверку, давали результаты, но вели туда, куда запланировал Абедалониум: к мешку с доказательствами и трупу, на который эти доказательства указывали. После расшифровки очередной картины в группу добавляли людей, которые начинали тщательно проверять новые улики и проводить прочие оперативные мероприятия, необходимые с точки зрения протокола, но дающие результат только по одному конкретному преступлению. По одному из четырёх. Связанных между собой исключительно Абедалониумом. Группа богатых педофилов, развратник из правительства, спятившая сутенёрша и киллер, решивший набраться опыта на обыкновенных людях. В последнем Феликс ещё не был уверен, но чувствовал, что Подлый Охотник будет представлен именно так.
Четыре абсолютно разных преступления. Четыре мёртвых человека. В последнем Феликс ещё не был уверен, но догадывался, что владелец квартиры, на которую указывала «Мёртвая», уже погиб. И человек, который всё это придумал и дал старт происходящему, тоже якобы мёртв. Абедалониум пребывает в идеальной позиции для того, чтобы остаться в тени. Кто будет искать художника, если все подозреваемые мертвы, включая его убийцу, каким наверняка окажется Подлый Охотник? Абедалониум становится Альфой и Омегой расследования, с него оно началось, на нём и закончится. Четыре громких преступления раскрыты, четыре преступника мертвы. Все довольны.
– И даже меня ты попытаешься сделать довольным, – пробормотал Феликс, припарковав машину у заведения, в котором у него была назначена следующая встреча. – Ты отдашь мне убийцу Чуваева. И позаботишься об убедительных доказательствах.
В этом деле по-другому не бывает.
В заведении Вербин должен был встретиться с Димочкой Кляйном, главным помощником Барби, приходящимся, по слухам, ей сыном. С ним, разумеется, уже пообщались, но прочитав отчёт, Феликс понял, что оперативники не напрягались и ограничились стандартными вопросами. Дело ведь ясное: Барби рехнулась, убила одну из своих девочек, а затем отравилась. Всё это она проделала в одиночестве – в выводах экспертов никто не сомневался, и Димочка прошёл по касательной. Наверное, обрадовался такому обороту и был весьма недоволен назначением ещё одной встречи.
