Лидия открыла глаза и увидела то, как продолжит работу. Увидела то, что будет написано и как будет написано. В деталях. В мазках. В оттенках краски.
Увидела то, что через час или два появится на холсте.
Увидела и улыбнулась.
Но не та, в которой тебя крутит несладкая полудрёма, постепенно погружая в омут полного непонимания происходящего; в тоску, что представляется наваждением, но всегда является на самом деле; в унылую безнадёгу безысходности. Нет. То была её особая Бессонница. Её личная. Неповторимая. Которая, подобно хорошей барменше, мешает сон с реальностью в коктейль такой крепости, что его можно поджигать. Коктейль, который выпивается залпом, оставляя послевкусие пронёсшегося по душе урагана, сорвавшего покровы с тайн, как крыши со старых домов. Урагана, позволившего увидеть не только скрытое, но то, чего, возможно, никогда не происходило…
– Я не помню, где это было. Скорее всего на Невском, но я думаю, что нет, хотя не знаю, почему я так думаю. В тот день со мной случилась Бессонница и мы с ней брели по тротуару медленно, хотя ветер был попутным и не пронизывал насквозь. Скорее, прыгал рядом, а иногда крутился в ногах.
Она говорила медленно, держа двумя руками большую кружку с какао, в котором густо плавали зефирки. Держала кружку так, словно грела об неё ладони и грелась сама, но ей точно не было холодно. Хотя, может, и было, потому что она встретила его в пижаме, а больше в квартире никого не было, никто не делился с ней теплом в ту ночь. Он сварил для неё какао и теперь внимательно слушал. А она радовалась, что он приехал и сделал ей какао, хотя она не звонила, и с удовольствием рассказывала о том, что случилось в прошлую Бессонницу.
Она всегда была с ним честна.
– В переходе я долго стояла, любуясь светом ламп, и меня фотографировал какой-то мальчик. Потом он убежал, но скоро вернулся и отдал мне телефон. Сказал, что больше так не будет. Я сказала, что телефон не мой, но он сказал, чтобы я всё равно его взяла. Я взяла. А утром я не нашла дома чужой телефон, хотя искала, а в своём увидела фотографии того, как я любуюсь светом переходных ламп. Получилось очень красиво, а я даже не сказала тому мальчику спасибо. Просто взяла телефон, потому что он сказал, чтобы я взяла. В моей Бессоннице порой случается странное, и я хочу об этом рассказывать. – Она доверчиво посмотрела ему в глаза.
Он улыбнулся в ответ.
Она сделала глоток какао и сказала:
– Ты умеешь варить его для меня. Только ты.
Он снова улыбнулся и легко-легко, почти незаметно, коснулся кончиками пальцев её руки. Теперь улыбнулась она и вернулась к рассказу:
