Гордеев явился к нему сразу, как вернулся из квартиры Орлика. Отчёт ещё не писал, поэтому докладывал на словах.
– Что думаешь?
– Есть причины для сомнений, Андрей Андреевич. – Уверенный тон показывал, что Гордеев успел тщательно обдумать происходящее. – Первая: очень вовремя. В настоящий момент у нас есть улики только против Орлика. Орлик умирает. А значит, если мы не найдём других улик, цепочка обрывается.
И сколько бы в действительности не было педофилов, они уйдут от ответственности.
– У Орлика были проблемы с сердцем?
– Я отправил ребят поговорить с его врачом, но не удивлюсь, если были: в таком возрасте мотор у многих начинает барахлить.
– С этим не поспоришь… – Васильев подумал, что имеет смысл пройти, в конце концов, плановую диспансеризацию.
– Вторая причина – внезапно отключившиеся камеры видеонаблюдения. Мы не знаем, что происходило в парадном в эту ночь.
– Но следов диверсии нет? – уточнил полковник.
– Нет. Сказали, что поломка. – Гордеев покачал головой, показав, что не очень-то верит такому ответу. – Третий повод для сомнений – картина, которую мы обнаружили в квартире. Авторская копия «Демона скучающего» с письмом от Абедалониума.
– Абедалониум подарил Орлику картину? – удивился полковник.
– Именно так. И мне кажется, что это чёрная метка.
– Хм… – Васильев вновь почесал подбородок. – Театрально как-то.
– Так ведь художник.
– Почему картина вызывает сомнения?
– Пока вызывает, – уточнил Гордеев. – Пока я не узнаю, как она попала в квартиру Орлика. Феликс задал хороший вопрос: раз картина дорогая, с личной подписью Абедалониума, почему Орлик держал её в шкафу своего тайного логова? Почему не выставил напоказ?
– Хочешь сказать, что картину мог принести убийца?
– Это одна из версий.
– Театрально.
На этот раз комментировать начальника Никита не стал. В конце концов, предположение и впрямь выглядело если не театрально, то литературно. Тем не менее оно останется до тех пор, пока не будут установлены все детали.
– Когда состоится официальный допрос Ариадны Орлик?
– Завтра утром, – ответил Гордеев. – Она при мне созвонилась с Голубевым и договорилась о времени.
– Ты ей сказал?
– Сказал, что подозреваем убийство, а подробности расскажет следователь.
– Иначе бы она сорвалась?
– Так точно, Андрей Андреевич, иначе бы она сорвалась, и я ничего не узнал.
Невозможно не сорваться, когда сначала узнаёшь, что твой отец умер, возможно, был убит, что он был гомосексуалистом, а ты об этом ни сном ни духом, и следом – что твой отец подозревается в совершении преступления, о котором говорит весь город. И вся страна.
– Что же ты выяснил?
– Ариадна не знала о существовании квартиры, в которой мы обнаружили Орлика. Она сразу об этом сказала и во время обыска вела себя правильно, как должна была вести себя женщина, впервые оказавшаяся в незнакомой квартире. И её очень расстроило содержимое шкафа.
– Она всё поняла?
– Она не дура.
– Спросила? – помолчав, поинтересовался Васильев.
– Да.
– Что ответил?
– Что мы не лезем в личные дела граждан.
– Пока сойдёт. Её действительно расстроило содержимое шкафа? Для неё оно стало неожиданным?
– Ариадна клянётся, что понятия не имела, что у её отца такие… пристрастия. После смерти жены Орлик жил один, Ариадна спрашивала, не хочет ли он жениться, Орлик отвечал, что никого больше не приведёт в дом и что его интересуют только непродолжительные связи. На светских мероприятиях он всегда появлялся с женщинами, иногда – с девушками из эскорта.
– Придётся с ними поговорить.
– Ещё людей дадите? – уныло поинтересовался Гордеев.
Васильев и сам понимал, что группу придётся увеличивать, но пока решил майора не обнадёживать.
– Посмотрим. Но не обещаю.
– Понимаю. – Никита вздохнул. – Когда будет официально объявлено об Орлике?
– Это Голубеву решать. Или кому повыше. – Васильев машинально переложил несколько бумажек. – Что скажешь о Вербине?
Что именно имеет в виду полковник, было понятно без дополнительных разъяснений.
– Феликс чётко понимает своё положение и свою роль, – твёрдо ответил Никита. – Он ищет убийцу, одеяло на себя тянуть не станет и – я в этом уверен – будет полезен в расследовании. Я себя не принижаю и ребят своих тоже, но я очень доволен, что Феликс работает с нами.
– Одна голова хорошо, а две лучше?
– Две хорошие головы – это джекпот, Андрей Андреевич. И они у вас есть.
