А окажись убитый обычным человеком, результаты были бы, в лучшем случае, дня через три. А брат убитого провёл бы это время под стражей.
Ещё один взгляд на навигатор:
– Приехали. Дом должен быть где-то здесь.
Но правильнее, конечно, называть его особняком: большое трёхэтажное здание с трудом помещалось на участке, производя впечатление излишне массивного и чересчур помпезного строения, даже в ряду себе подобных – на этой тихой улице стояли только богатые дома, а въезд перегораживал шлагбаум. На территорию особняка машину полицейских не пустили, попросили припарковаться на гостевой площадке слева от шлагбаума. На крыльце их встретил плотный, улыбчивый брюнет в джинсах, белых кроссовках и вязаном джемпере. Представился адвокатом Усубовым и проводил в большую гостиную, где полицейских ожидал хозяин особняка. Внутри, как и предполагал Феликс, наблюдались мраморные полы, венецианская штукатурка, хрусталь, резная мебель и позолота где только можно – вкус у братьев Имановых оказался схожим. В холле гостей встречал большой парадный портрет Эльмара и Алёны. В гостиной висели два отдельных: слева и справа от камина.
– Господин Иманов, Эльмар Надирович.
Хозяин ждал посетителей в кресле, увидев их, подниматься не стал. И даже после представления Усубова не обозначил желания протянуть для рукопожатия руку. Продолжил сидеть, как сидел.
В ответ Феликс коротко бросил: «Майор Вербин», – и без спроса устроился на стоящем напротив кресла диване. Гордееву пришлось повести себя так же. Если Иманов и Усубов оказались задеты поведением полицейских, они этого не продемонстрировали. Адвокат уселся в соседнее с Имановым кресло, а Эльмар задумчиво произнёс:
– Алёна хотела жить именно здесь, недалеко от Петергофа. Я не считал это удобным, но исполнил её желание. Я её баловал. – Пауза. – Рассказал, чтобы вы понимали наши отношения. И поняли, что я сейчас испытываю.
– Мы постараемся не затягивать, – пообещал Гордеев.
– Будем признательны, – сухо обронил Усубов.
– В первую очередь нас интересует, что произошло вчера. Изложите, пожалуйста, вашу версию событий. Конечно, только тех, в которых вы принимали непосредственное участие.
– С какого момента?
– Как посчитаете нужным.
Иманов бросил взгляд на адвоката, тот коротко кивнул, словно подтверждая, что всё идёт по плану, и хозяин особняка начал рассказ:
– Я уехал на работу приблизительно в десять утра, в это время Алёна была в нормальном настроении. Даже, наверное, весёлом настроении и много шутила, потому что вечером нас ждали в гости. Мы договорились созвониться после обеда и окончательно решить, где встретимся: в гостях или у меня в офисе. Я уехал… – Иманов потёр левой рукой шею. – Потом, как я понимаю, что-то случилось, Алёна спешно собралась и поехала в город. Не в той одежде, в которой должна была быть вечером, в обычной. Позвонила мне. Была очень расстроена в этот момент, даже, наверное, на грани истерики. Сказала, что мы должны срочно встретиться у дома брата. Я был недалеко, приехал почти сразу… Я вчера сам был за рулём, без водителя… Решил покататься… И мы с Алёной встретились.
Его речь становилась всё более и более медленной, видимо, Иманов действительно переживал. Или нервничал. Или недостаточно хорошо выучил текст.
– Алёна Олеговна сказала, зачем ищет встречи с вашим братом? – мягко перебил Иманова Никита.
– По личному делу, о котором я бы не хотел распространяться.
– Эльмар Надирович, хочу напомнить, что мы имеем дело с убийством или, вполне возможно, с двойным убийством.
– К которым мой клиент не имеет никакого отношения, – вступил в разговор Усубов. Он или знал, или не сомневался в результатах экспертиз и выводах криминалистов.
– Эльмар Надирович – единственный свидетель преступления.
– И мой клиент готов честно рассказать всё, что видел. Чему был свидетелем.
– Я должен знать, с чего началась ссора.
– Зачем?
– Чтобы решить, мог ли ваш клиент принимать в ней участие.
– Вы расследуете ссору или убийство?
– Это связанные события.
– К убийству мой клиент не имеет отношения. И мы будем ходить по кругу, пока вам не надоест.
– Алёна сказала, что брат её оскорбил, – подал голос Иманов.
Судя по спокойствию адвоката, это была запланированная реплика, приготовленная на случай, если полицейские станут давить сильнее ожидаемого.
– Алёна Олеговна уточнила, как именно Ильяс Надирович её оскорбил?
– Нет.
– Вы спрашивали её об этом?
– Нет.
– Почему?
– Моя жена спокойная, уравновешенная женщина, но ни во время телефонного разговора, ни при нашей встрече она такой не была. Честно говоря, я вообще не помню её такой… – Иманов на мгновение сбился. Не хотел, машинально получилось, под влиянием эмоций, которые он тщательно скрывал. И коротенькая пауза сказала Феликсу, что некоторое время назад Эльмар уже видел жену в подобном состоянии. Впрочем, было бы странно, если Эльмар и Алёна спокойно прошли через то, что им довелось пережить. – Я решил оставить расспросы до встречи с братом.
– На записи с домовых камер отчётливо видно, как Алёна Олеговна о чём-то вам рассказывает, причём весьма эмоционально.
– Она ругалась.
– Вы мрачны.
