В эту осень Город радовал жителей дождями на любой вкус.
Или одним непрекращающимся, бесконечно длинным дождём, периодически меняющим обличья, представляющимся то ливнем, то моросью и надёжно закопавшим солнце в толщу мокрых туч. Этой осенью питерский дождь исполнял соло. Вода была повсюду, не уходила и не пряталась, проникала под любую одежду и смеясь бежала по мостовым и тротуарам.
А рядом растекалась кровь.
Потому что в эту осень Город страшил жителей убийцей с громким именем. Безжалостным и неумолимым убийцей, который прятался в дожде и всегда подходил к жертве сзади. Но не преследовал, никогда не шёл за ней по пятам, рискуя оказаться замеченным или попасться на глаза патрулю. Никогда не преследовал, а появлялся вдруг: из-за угла, из-за дерева, из-за припаркованного фургона…
Сегодня – из-за припаркованного фургона.
К вечеру дождь усилился, не превратился в ливень, но стена из капель стала очень плотной и глушила свет окон и фонарей, помогая ночной тьме переделывать улицы на свой вкус. Город погрузился в дождливый мрак, различить в котором хоть что-то было весьма непросто, поэтому убийца чувствовал себя уверенно и спокойно. Вышел из-за машины, оказавшись в шаге за бредущим по тротуару мужчиной, поднял руку с пистолетом, но выстрелить не успел: несмотря на тьму, дождь и уличный шум, незамеченным убийца не остался – мужчина резко повернулся, одновременно взмахнув рукой и сбив руку убийцы вправо, что-то крикнул и бросился бежать. Надеясь, что ему помогут. Что рядом окажутся полицейские или убийца не станет стрелять при прохожих. Бросился бежать. Но лучше бы мужчина бросился сражаться, потому что есть мгновения, когда нужно полагаться на себя. Когда глубоко в душе, под толстым слоем цивилизационных запретов, юридических ограничений, наставлений мамы: «Лучше не вмешивайся», – и веры в то, что «кто-нибудь поможет», вспыхивает маленькое, почти задавленное, но такое важное пламя: «Сражайся!» Или тебя убьют. Или унизят. Или отнимут всё, что захотят, а захотят они всё.
Сражайся!
За свою жизнь. За свою честь. За свою веру. За возможность спокойно гулять по ночным улицам родного города.
Сражайся!
Но мужчина выбрал бегство. По абсолютно пустой улице, на которой никто не пришёл на помощь. Никто не стал свидетелем. Не спугнул убийцу, который с лёгкостью догнал мужчину и на ходу выстрелил ему в голову.
– Как прошёл вечер? – поинтересовался Гордеев, которому сегодня выпало быть за рулём.
– Смотря с какой точки зрения, – протянул в ответ Вербин. – Еда оказалась неплохой.
Уточнять, что ужинал он не в «Тыкве», а в другом заведении, Вербин счёл необязательным.
– Что полезное добыл?
– Второй бармен подтвердил, что Чуваев захаживал в «Деловую тыкву» в компании нашего незнакомца, которого бармен уверенно опознал. Сказал, что зовут Арсен, Арсений, и он довольно часто появляется в баре.
– Фамилия?
– Они не обменивались паспортными данными.
– Логично, конечно, но лучше бы обменялись. – Никита помолчал, после чего поинтересовался: – Барменам доверять можно? Не предупредят Арсена?
– Мне кажется, нет, – ответил ожидавший вопроса Вербин. – Что вчера, что позавчера говорили нормально, я не почувствовал подвоха.
А учитывая опыт Феликса, ответить Гордеев мог только так:
– Доверимся твоему чутью. – Пауза. – Теперь будешь пасти Арсена?
– Что ещё остаётся?
– Каждый вечер болтаться в «Тыкве»?
– Надо же где-то ужинать.
– Оставил барменам телефон?
– Оставил.
– Тогда зачем ездить?
– Надо же где-то ужинать, – повторил Вербин. – А «Тыква» не так далеко от отеля.
– Далековато, вообще-то.
– Люблю прогулки перед сном.
– Романтик, – хмыкнул Никита. И тут же, видимо решившись, спросил: – Вчера один ужинал?
В ответ Феликс мог промолчать, давая понять, что не хочет распространяться о личной жизни, или соврать. Но Вербин считал, что Никита не заслуживает ни первого, ни второго, поэтому ответил честно:
– Нет, не один.
– Что у тебя с Вероникой?
– Ничего. – Поймал недоверчивый взгляд товарища и очень серьёзно повторил: – Никита, даю слово: ничего.
Энергичная девушка Феликсу нравилась. Даже, наверное, больше, чем нравилась, и поэтому он не хотел упрощать их отношения.
– А в планах?
– Какие могут быть планы? Я убийство расследую.
– Потом уедешь и обо всём забудешь?
Гордеева тема волновала, поэтому Вербин решил расставить точки над «i».
– Никита, если тебе есть что сказать – говори, – негромко предложил Феликс. – Если не знаешь, как сказать то, что хочешь сказать, то подумай и после этого начинай разговор.
– Ты ей нравишься. Только не говори, что не видишь.
– Вижу.
– Вот. – Гордееву явно было очень неловко, но и молчать он не мог. – Веронике изрядно досталось в жизни. Ты знаешь, что в четырнадцать она потеряла отца?
– Да.
