– На картине – не Барби, а столь же некрасивая женщина её возраста. Я среагировал не на лицо, а на… ощущение, что ли? И на то, что она продаёт девчонок. В общем, сложилось.
– Теперь уверен?
– Больше в голову ничего не приходит, – произнёс Гордеев, глядя на «Магазинчик» и, судя по всему, полностью сосредоточенный на картине.
– Барби действительно такая страшная?
– Может, не такая, но с виду очень неприятная. Зато в общении – изумительная душка. Барби великолепно компенсирует недостатки внешности умением располагать к себе. И она умная.
– Проверяли её на причастность к исчезновениям?
– Нет, – честно ответил Никита. – Она ведь, считай, была одной из пострадавших: двух толковых сотрудниц потеряла.
– Она могла не убивать, но знать убийцу. Или догадаться, кто из клиентов мог это сделать. Или поставлять ему жертв: слухи наверняка заставили девочек стать осторожнее, а Барби они полностью доверяли.
– Нужно с ней поговорить, – решил Гордеев. – Дай мне пять минут.
Разумеется, потребовалось больше времени, с четверть часа, в течение которых Никита непрерывно кому-то звонил, а Феликс добывал кофе. А когда вернулся, услышал хрестоматийное:
– Хорошая новость: у меня есть все адреса Барби. Плохая новость: её никто не видел со вчерашнего дня.
– В этом есть что-то странное? – поинтересовался Вербин, отдавая Никите стакан с кофе.
– Говорят, нет: она частенько уезжает на выходные развлечься с очередным любовником.
– Нанимает из эскорта? – уточнил Феликс.
– Да. – Никита глотнул кофе. – Сомнение вызывает только то, что вчера Барби не ответила ни на один звонок. Но такое тоже бывало, поэтому никто не забил тревогу.
– Где находится телефон? – Вербин не сомневался, что Гордеев это выяснил, и не ошибся:
– В загородном доме.
– Далеко?
– Курортный район.
– Съездим?
– Съездим, конечно, – согласился Никита. – Но ты обещал завтрак.
– Куплю тебе в автомате шоколадку.
– Я слишком стар для сладкого, – покачал головой Гордеев. – Но по дороге есть неплохое заведение, где мы сможем быстро и толково перекусить.
Речь, как оказалось, шла о питерской шаверме, но сделанной от души и потому вкусной. Тащить её в машину Вербин запретил – «запах останется», – поэтому поели в маленьком придорожном заведении. А заодно ответили на звонок Ники. Именно ответили, потому что Феликс поставил телефон на громкую связь.
– Вербин, ты где?
– На работе.
– Твоя работа в Москве, ты что, уехал домой?
– Нет ещё.
– Тогда почему не отвечаешь? Вербин, что ты от меня скрываешь?
Никита видел, что разговор идёт шуточный, но всё равно не удержался от вопроса:
– Почему ты позволяешь ей так говорить с собой?
– Потому что сегодня мы спали вместе.
– Феликс? – изумлённо вытаращился Гордеев.
– Вербин, кому ты там сознаёшься в своём возмутительном поведении?
– Всё было невинно, – сообщил довольный произведённым эффектом Феликс.
Никита прекрасно понял, что имеет в виду Вербин, но шутку продолжил и с наигранным удивлением осведомился:
– Ты невинно спал с женщиной?
– С Никой.
– Тогда ладно.
– Скажи Гордееву, что я всё слышу.
– Никита знает, что ты слышишь.
– Вербин, когда ты приедешь?
– Хочешь сказать, что сегодня мы опять ужинаем?
– И не дома, – уточнила девушка. – Раз уж ты запер меня в квартире, то вечером обязан вывести в свет.
– Скажи, тебя отговаривали от поездки в Питер? – поинтересовался Никита.
– Несколько человек, – подтвердил его «догадку» Феликс.
– И как ты здесь оказался?
– По глупости.
– Гордеев, скажи Вербину, что я всё слышу! И скажите, в конце концов, куда вы едете?
– Ника, никогда не задавай вопрос «куда?».
– Не ожидала, что ты суеверный.
– Мама научила.
– Мне казалось, что тебя воспитывала улица.
– И улица тоже. – Феликс выдержал паузу и другим тоном, совсем не шутливым, спросил: – Ты дома?
– Да, – тихо ответила Ника. – Я же пообещала.
– Спасибо.
– Но я проголодалась.
– Потерпи до ужина.
– Сделаю себе что-нибудь.
– У тебя пустой холодильник.
– Вербин, я тебя ненавижу.
– До вечера, Ника.
– Увидимся.
Никите девушка ничего не сказала. Полицейские это заметили, но оба промолчали. Закончили с едой, взяли ещё кофе, сели в машину и вернулись на маршрут, и только тогда Феликс спросил:
– Не знаешь, Ника училась рисовать?
– Училась ли она живописи? – уточнил Гордеев. – Рисовать мы все учились, даже ты.
– Это не одно и то же?
– Только за пределами Санкт-Петербурга.
– Как же с вами тяжело, – шутливо посетовал Вербин.
– Это мы ещё об архитектуре не заговорили, – с деланной скромностью произнёс Никита.
– Так что случилось между Никой и живописью?
– Понятия не имею, училась она или нет, но не удивился бы. Вероника натура разносторонняя и увлекающаяся.
– Спасибо.
– Почему спросил?
– В одной из комнат её квартиры стоит профессиональный мольберт с закрытой тряпкой картиной, поэтому я не знаю, закончена она или нет. Но писали её недавно – краска на полиэтилене не до конца высохла.
– На каком ещё полиэтилене?
– Которым пол застелен.
– В квартире? Там же запах!
– В комнате мощная вытяжка.
– Ну, может быть…
– Что скажешь насчёт мольберта?
– Ты в Питере, Феликс, привыкай.
– М-да…
– Из вежливости не стану спрашивать, что можно обнаружить в квартире коренного москвича.
